Вариант единорога
Шрифт:
— Не знаю,— сказал Джарри.— Я не знаю, что нужно делать.
— Надо выбрать — погребение или кремация. Что ты предлагаешь?
— Я не... Нет, не хочу в землю. Верните мне ее тело, дайте большой флайер... Я сожгу ее.
— Тогда позволь нам помочь тебе.
— Нет. Предоставьте все мне. Мне одному.
— Как хочешь. Можешь пользоваться любым оборудованием. Приступай.
— Пожалуйста, пошлите кого-нибудь на Станцию в Бесплодных Песках. Я хочу уснуть после того, как закончу с этим,— до следующей
— Хорошо, Джарри. Нам искренне жаль...
— Да, очень жаль...
Джарри кивнул, повернулся и ушел.
Таковы порой мрачные стороны жизни.
На северо-востоке Бесплодных Песков на три тысячи метров ввысь вознеслась синяя гора. Если смотреть на нее с юго-запада, она казалась гигантской замерзшей волной. Багряные тучи скрывали ее вершину. На крутых склонах не водилось ничего живого. У горы не было имени, кроме того что дал ей Джарри Дарк.
Он посадил флайер на вершину, вынес Санзу, одетую в самые красивые одежды, и опустил. Широкий шарф скрывал сломанную шею, густая темная вуаль закрывала холодное лицо.
И тут начался град. На него, на мертвую Санзу камнями падали с неба куски голубого льда.
— Будьте вы прокляты! — закричал Джарри и бросился к флайеру.
Он взмыл в воздух, описал круг над горой.
Одежда Санзы билась на ветру. Град завесой из синих бусинок отгородил их от остального мира, оставив лишь прощальную ласку: огонь, текущий от льдинки к льдинке.
Джарри нажал на гашетку, и в боку безымянной горы открылась дверь в солнце. Дверь становилась все шире, и вот уже гора исчезла в ней целиком.
Тогда он взвился в тучи, атакуя бурю, пока не иссякла энергия, питающая орудия...
Он облетел расплавленную гору на северо-востоке Бесплодных Песков — первый погребальный костер, который видела эта планета.
Потом он вернулся — чтобы забыться в тиши долгой ночи льда и камня, унаследовать новый Алайонэл. В такие ночи сновидений не бывает.
Пятнадцать столетий. Почти половина Срока. Картина не более чем в двести слов. Представьте...
Текут девятнадцать рек, но черные моря покрываются фиолетовой рябью.
Исчезли редкие йодистые леса. Вместо них вверх поднялись могучие деревья с толстой корой, известковые, оранжевые и черные...
Великие горные хребты на месте холмов — бурых, желтых, белых, бледно-лиловых. Замысловатые клубы дыма над курящимися вершинами...
Цветы, корни которых зарываются в почву на двадцать метров, а коричневые бутоны не распускаются среди синей стужи и камней.
Слепые норолазы, забирающиеся глубже; поедающие падаль сумрачники, отрастившие грозные резцы и мощные коренные зубы; гигантские гусеницы хоть и уменьшились в размерах, но выглядят настоящими великанами, потому что стали
Очертания долин — как тело женщины, изгибающиеся и плавные, или, возможно,— как музыка...
Меньше обветренных скал, но свирепый мороз...
Звуки по утрам по-прежнему резкие, металлические...
Из дневника Станции Джарри почерпнул все, что ему требовалось знать. Но он прочитал и старые сообщения.
Затем плеснул в стакан пьянящий напиток и выглянул из окна третьего этажа.
— ...Умрут,— произнес он и допил, и собрался, и покинул свой пост.
Через три дня он нашел лагерь.
Он посадил флайер в стороне и пошел пешком. Джарри залетел далеко на юг Бесплодных Песков, и теплый воздух спирал дыхание.
Теперь они носили звериные шкуры — обрезанные и сшитые,— обвязав их вокруг тел. Джарри насчитал шестнадцать построек и три костра. Он вздрогнул при виде огня, но не свернул с пути.
Кто-то вскрикнул, заметив его, и наступила тишина.
Он вошел в лагерь.
Повсюду неподвижно стояли двуногие. Из большой постройки на краю поляны раздавались звуки какой-то возни.
Джарри обошел лагерь.
На деревянном треножнике сушилось мясо. У каждого жилища стояло несколько длинных копий. Джарри осмотрел одно. Узкий наконечник был вытесан из камня.
На деревянной доске были вырезаны очертания кошки...
Он услышал шаги и обернулся.
К нему медленно приближался красноформый, казавшийся старше других. Его худые плечи поникли, приоткрытый рот зиял дырой, редкие волосы засалились. Существо что-то несло, но Джарри не видел, что именно, потому что не сводил глаз с рук старика.
На каждой руке был противостоящий большой палец.
Джарри повернулся и уставился на руки других красноформых. У всех были большие пальцы. Он внимательнее присмотрелся к внешности этих существ.
Теперь у них появились лбы.
Он перевел взгляд на старика.
Тот опустил свою ношу на землю и отошел.
Джарри взглянул вниз.
На широком листе лежали кусок сухого мяса и дольки какого-то фрукта.
Джарри взял мясо, закрыл глаза, откусил кусочек, пожевал и проглотил. Остальное завернул в лист и положил в боковой карман сумки.
Он протянул руку, и красноформый попятился.
Джарри достал одеяло, которое принес с собой, и расстелил его на земле. Затем сел и указал старику на место рядом.
Старик поколебался, но все же подошел и сел.
— Будем учиться говорить друг с другом,— медленно произнес Джарри. Он приложил руку к груди: — Джарри.
Джарри стоял перед разбуженными руководителями Декабрьского Клуба.
— Они разумны,— сказал он.— Вот мой доклад.
— Каков же вывод? — спросил Ян Турл.