Вариант дракона
Шрифт:
В шестом пункте предполагалось: «Массированная, с подключением всех ресурсов администрации и правительства, работа с членами Совета Федерации для безусловного обеспечения желаемого результата голосования».
Пункт седьмой: «Проведение серьезного разговора со Строевым Е.С. Огромное значение будет иметь то, как он поведет заседание. Нужно добиться, чтобы он последовательно дал возможность выступить В.Ф. Хижнякову, А.А. Розанову, В.В. Устинову…»
Дальше расписывалась последовательность действий по этапам, где была
«1. В 8.45 в Организационном управлении аппарата Совета Федерации проверить подготовленный для Е.С. Строева сценарий ведения заседания Совета Федерации. Убедиться в том, что в список выступающих по вопросу о Генеральном прокуроре включены В.Ф. Хижняков, А.А. Розанов, В.В. Устинов.
2. После выступления О.П. Королева (о работе комиссии палаты), С.С. Собянина (о позиции комитета), выступают В.Ф. Хижняков (о позиции Президента Российской Федерации), А.А. Розанов (о существе дела по Скуратову), В.В. Устинов (о положении дел в целом в прокуратуре).
3. Отслеживать выступления членов Совета Федерации.
4. В случае присутствия на заседании Совета Федерации Ю.И. Скуратова и его выступления, задаются контрвопросы и проводятся выступления сенаторов Федорова, Титова, Рокецкого, других, а также контрвыступления А.А. Розанова и В.В. Устинова.
5. В случае, если председательствующий на заседании Совета Федерации будет уклоняться от предоставления слова кому-либо из ключевых фигур, то по прямой телефонной связи или публично в зале заседания обратиться к нему с соответствующим требованием.
6. В случае положительного решения Совета Федерации по вопросу об освобождении Ю.И. Скуратова от занимаемой должности, В.Ф. Хижняков благодарит сенаторов за разрешение кризиса власти».
Что делает человек, в руки которого попадает подобный сценарий, где по дням расписано, как его будут уничтожать? Естественно, начинает действовать на опережение.
Я собрал в Интерфаксе пресс-конференцию.
Состояние у «горцев» после этой пресс-конференции было шоковое. На кремлевском холме даже срочно назначили служебное расследование: как секретная бумага попала к Скуратову?
По плану в Совете Федерации должны были выступить губернаторы хозяева областей и потребовать моей отставки: надоело, дескать, жить без прокурора. Розанов звонил на места, в прокуратуры и просил прокуроров уговорить руководителей регионов — пусть поддержат требование президента об отставке мятежного Генпрокурора. За это обещали блага. Дотации. Руцкому пообещали убрать прокурора, с которым тот не сжился — Николая Александровича Ткаченко и освободить из-под стражи Чука и Гека, магаданскому Цветкову — освободить от занимаемой должности прокурора Неерди, в Чувашии — прокурора Русакова. Розанов злоупотреблял служебным положением, он боялся за себя, боялся, что я вернусь в прокуратуру и спрошу, чем он занимался…
За
В комиссии сидели люди грамотные, в большинстве своем юристы, им раздали справки, где, казалось бы, все было расписано и требовалось только утвердить «сочинение на заданную тему», но члены комиссии «сочинение» не утвердили. Началась разборка, и когда Розанов начал лить на меня в очередной раз грязь, то Королев оборвал его:
— Откуда эта кассета, о которой вы столько говорите? Как она добыта? Каким путем? Она же не может быть предметом обсуждения ни в суде, ни для следствия! Вы что, ее сами снимали?
Розанов замолчал. Придя в себя, попробовал объяснить, но не тут-то было: тык-мык и все — ничего больше Розанов сказать не мог.
— На чем вы тогда строите систему обвинений?
Розанов и на этот вопрос не смог ответить.
Когда пытался что-то говорить я, то Королев оборвал и меня:
— Не втягивайте нас в дискуссию!
В общем, кремлевский номер не прошел: Королева поддержали все члены комиссии, постановили дождаться решения суда (заседание Мосгорсуда было назначено на 15 октября) — пусть суд решит, законно либо незаконно продлены сроки следствия, и потом уж принимать постановление.
Все считали, что в этой ситуации президент вряд ли вынесет на заседание Совета Федерации вопрос о моей отставке.
Но вечером 12 октября он этот вопрос внес. Прошел слух, что 60 сенаторов поставили подписи под письмом о моей отставке.
Ночь я не спал. Любой бы на моем месте не спал… Утром, приехав в Совет Федерации, я узнал, что список сенаторов состоит не из 60, а из 23 фамилий. Кто же подписанты? В основном дотационные губернаторы: Бирюков с Камчатки, Фахрутдинов с Сахалина, Назаров с Чукотки, Гуторов из Ямало-Ненецкого округа, ранее дважды судимый, плюс друзья — Руцкой, Федоров, Аяцков, который всегда успешно колеблется вместе с линией «партии и правительства», дальневосточник Наздратенко…
Совместные усилия администрации президента и руководства прокуратуры дали смешной результат.
23 человека для Совета Федерации — это ничтожно мало. Нужно по меньшей мере человек девяносто.
Я почувствовал себя уверенно.
Началось заседание. Выступили Королев, Платонов, потом Строев вдруг объявил, что дискутировать нет смысла, все ясно и без дискуссий, надо голосовать. Я спустился со своего места вниз. Подошел к председательскому столу:
— Егор Семенович, мне-то слово дайте! Я хочу высказаться.
— У нас здесь не дискуссионный клуб! — довольно резко отозвался Строев.