Вардананк

Демирчян Дереник

– Лишь в этом спасение…

– Правда истинная! – послышались голоса нахараров.

У всех просветлели лица, все с облегчением взглянули друг на друга и каждый впервые увидел в другом товарища, родного человека…

– Хорошо! – заявил, вставая с места, и Нершапух.
– Хорошо! Пусть будет так! Моя совесть чиста. Я соглашаюсь со Спарапетом. Чувствую, мы погибнем… Но и я воин. Пришла война – значит, нужно воевать! Я не из тех, кто бежит и укрывается! Да будет ваша воля! Жизни мне не жаль – отдаю ее вам, отчизне нашей!

– Будем

воевать! – вспыхнув, прервал его Артак. – Не бараны же мы, чтобы безропотно идти мяснику под нож.

– Истинная правда! – уже дружнее откликнулись нахарары.

Грозная опасность, ставшая еще более ощутимой и страшной после выступления Вардана, внушала страх, но одновременно породила и новое, непонятное, неожиданное воодушевление, страстное желание добиться победы во что бы то ни стало. Вынудив всех взглянуть смерти прямо в глаза, Вардан как бы заставил их свыкнуться с мыслью о ней, и смерть стала меньше пугать их, они стали считать, что ее можно укротить.

Словно тяжкое бремя свалилось у вгех с души, кончились неопределенность, нерешительность, сомнения Прояснилась атмосфера. Нахарары ожили.

– Государи! – с воодушевлением воскликнул Татул. – Пусть наш сегодняшний жаркий спор будет началом нашего примирения! Будем дружны и единодушны, чтобы выжить. А если предстоит нам смерть, – умрем!

– А если мы и не выживем, – будут жить после нас другие поколения! – дополнил Хорен.

– Будет жить страна родная! – подхватил Шмавон.

Развязались языки у всех. Заговорили молчальники, сомневавшиеся, предававшиеся отчаянию: они как бы вновь вернулись к жизни.

Улыбался даже Нершапух. Он молча встал, подошел к Вардану и, схватив его руку, крепко ее потряс.

– Не знаю, раздавим ли мы арийскую державу, но знаю одно: я готов умереть за наше дело. Будь здоров, Спарапет! Сказал свое слово и Татул:

– Государи, слишком много занимались мы предателями, позволяли им ослаблять нас междоусобицами л грязнить наши души… Хватит! Покончим с этим, надо действовать!

– Да, дорого обошелся нам внутренний враг, дорого! – вздохнул католикос.

– Итак, решаем! – несколько торжественно и взволнованно произнес Вардан. – Объявляем отечественную войну!

– Быть по сему! – в один голос подтвердили нахарары и священники.

– Тогда идем к народу и войску. Объявим всем! – предложил Вардан, вставая.

Нахарары последовали за ним.

Когда все они покинули дворец и пешком прошли по улицам, народ и духовенство повалили за ними гурьбой.

– Исповедуйтесь!.. Молитесь!.. – исступленно, усиливая тревогу, выкрикивали бродившие среди войска и населения монахи.

Народ все прибывал, все чаще слышались воинственные выкрики, заглушавшие причитания монахов. Над этим смутным гулом поднялся голос Егишэ:

– Народ армянский, встань на защиту свободы родной страны! Иначе ждет тебя ярмо рабства!.. Поднимись против тирана!..

Как только нахарары появились в лагере, со всех сторон

начали к ним стекаться народ и войска.

– Да будет вам ведомо, что персидское войско уже показалось на границе и приближается, – громко заговорил Вардан. – Вскоре мы должны будем выступить против персов. Готовьтесь!

Тысячи глаз были устремлены на Вардана. Толпа словно окаменела. Война становилась реальностью.

– Войско пойдет в обычном походном порядке! – продолжал Вардан. – Но пусть знают все те, кто решил сражаться во имя отчизны, что они должны подчиняться самой строгой воинской дисциплине. Соблюдайте порядок и строй!

Строгий приказ Вардана, по-видимому, кое-кого напугал и среди воинов народного ополчения. Но из рядов спокойно выступил Аракэл.

– Это будет война за родную страну, и мы дали обет собой пожертвовать, но страну спасти. Видишь, Спарапет, враг сам нашу руку поднял. Выходит так, что бремя войны опять ложится на простой народ. У князей и священников дыхания не хватит, а здесь выдержит тот, у кого дыхание долгое. А врагу мы дышать не дадим. Мы жизни не пожалеем, а страну спасем! С тем и идем, чтобы победить его. Это уж знай твердо, наверняка!

– Истинно! – послышались голоса из народа.

– Истинно! Идем, чтобы победить! – воскликнул радостно Вардан. – Поднимем всю страну Армянскую, поведем ее на отечественную войну!

– Верно! Правильно! Верно! – откликались со всех сторон.

– Так тому и быть, как ты сказал, Спарапет. Вот тебе только еще одно слово: пусть не предадут нас князья, не надругаются над кровью нашей! Не то – слушай слово вокна родины – не пощадим мы предателя и изменника! Сотрем, уничтожим, как было решено!

– Так решили мы все! – с гневом оборвал его Вардан.

– Ну, раз все решили, пусть все и знают! Нершапух помрачнел даже больше, чем во время спора с Варданом. Его передергивало.

– Поглядите только, до чего дошла наглость простолюдина!.. – бормотал он в ярости. Он рванулся было к Аракэлу, и Шмавон едва успел его удержать.

– Оставь, князь, неужели ты не видишь, какие времена настали, как дерзко поднял голову простолюдин?.. Погоди, не тронь его: он свою голову спасет, а вместе со своей и нашу…

Нершапух пересилил себя, смолчал.

Сопровождаемый нахарарами, Вардан обошел весь лагерь, осмотрел все, дал наказы сепухаи и войсковым старшинам, распорядился привести в боевой порядок полки и отряды ополчения. Тревога, вызванная смотром, перекинулась из города в окрестные села. Крестьяне стекались к лагерю и напряженно смотрели, что там происходит.

Вардан, имея по правую руку Атома Гнуни, обходил войска и молча обдумывал предстоящие действия. Старый военачальник, прекрасно знакомый не только с армянской, но и с персидской и с византийской науками ведения войны, – он хорошо понимал, что надвигающаяся война будет стоять вне обычных законов стратегии, что это будет война на полное уничтожение…