Ванна Архимеда

Заболоцкий Николай Алексеевич

Второй. Умер.

Третий. Умер.

Они сидели на крыше в полном покое. Над ними летали воробьи.

Они сидели на крыше в полном покое. Над ними летали воробьи.

Они сидели па крыше в полном покое. Над ними летали воробьи.

7. Разговор о различных действиях

Поясняющая мысль. Казалось бы, что тут продолжать, когда все умерли, что тут продолжать. Это каждому ясно. Но не забудь, тут не три человека действуют. Не они едут в карете, не они спорят, не они сидят на крыше. Быть может три льва, три тапира, три аиста, три буквы, три числа. Что нам их смерть, для чего им их смерть.

Но

всё-таки они трое ехали на лодке, ежеминутно, ежесекундно обмениваясь вёслами, с такой быстротой, с такой широтой, что их дивных рук не было видно.

Первый.

Он дунул.

Второй.

Он плюнул.

Третий.

Всё погасло.

Первый.

Зажги.

Второй.

Свечу.

Третий.

Снова.

Первый.

Не получается.

Второй.

Гаснет.

Третий.

Свеча снова.

Они начали драться и били молотками друг друга по голове.

Первый.

Эх спичек.

Второй.

Достать бы.

Третий.

Они помогли бы.

Первый.

Едва ли.

Второй.

Тут слишком.

Третий.

Уж всё погасло.

Они пьют кислоту отдыхая на вёслах. Но действительно вокруг всё непрозрачно.

Первый.

Зажги же.

Второй.

Зажигай, зажигай же.

Третий.

Совсем как в Париже.

Первый.

Тут не Китай же.

Второй.

Неужто мы едем.

Третий.

В далёкую Лету.

Первый.

Без злата без меди.

Второй.

Доедем ли к лету.

Третий.

Стриги.

Первый.

Беги.

Второй.

Ни зги.

Третий.

Если

мёртвый, то.

Первый.

Не к <…>

Второй.

Если стёртый, то.

Третий.

Не ищи.

Так ехали они на лодке, обмениваясь мыслями, и вёсла, как выстрелы, мелькали в их руках.

8. Разговор купцов с баньщиком

Два купца блуждали по бассейну, в котором не было воды. Но баньщик сидел под потолком.

Два купца( опустив головы, словно быки). В бассейне нет воды. Я не в состоянии купаться.

Баньщик.

Однообразен мой обычай: Сижу как сыч под потолком, И дым предбанный, Воздух бычий, Стоит над каждым котелком. Я дым туманный, Тьмы добычей Должно быть стану целиком. Мерцают печи, Вянут свечи, Пылает беспощадный пар. Средь мокрых нар Желтеют плечи, И новой и суровой сечи Уже готовится навар. Тут ищут веник, <…> денег, Здесь жадный сделался ловец. Средь мрака рыщут Воют свищут Отец и всадник и пловец. И дым колышется как нищий В безбожном сумрачном жилище, Где от лица всех подлецов Слетает облак мертвецов.

Два купца( подняв головы, словно онемели). Пойдём в женское отделение. Я тут не в состоянии купаться.

Баньщик. ( сидит под потолком, словно баньщица).

Богини Входят в отделенье, И небо стынет В отдаленьи. Как крылья сбрасывают шубки, Как быстро обнажают юбки, И превращаясь в голышей На шеях держат малышей. Тут мыло пляшет как Людмила, Воркует губка как голубка, И яркий снег её очей И ручеек её речей И очертание ночей И то пылание печей Страшней желания свечей. Тут я сижу и ненавижу Ту многочисленную жижу, Что брызжет из открытых кранов, Стекает по стремнинам тел, Где животы имеют вид тиранов. Я баньщик, но и я вспотел. Мы баньшицы унылы нынче. Нам свет не мил. И мир не свеж. Смотрю удачно крюк привинчен. Оружье есть. Петлю отрежь. Пускай купаются красавицы, Мне всё равно они не нравятся.

Два купца( смотрят в баню прямо как в волны). Он должно быть бесполый этот баньщик.

Входит Елизавета. Она раздевается с целью начать мыться. Два купца смотрят на неё как тени.

Два купца. Гляди. Гляди. Она крылата.

Два купца. Ну да, у неё тысячи крылышек.

Елизавета, не замечая купцов, вымылась, оделась и вновь ушла из бани. Входит Ольга. Она раздевается, верно хочет купаться. Два купца смотрят на неё как в зеркало.