Ванна Архимеда

Заболоцкий Николай Алексеевич

Фомин.

Я буду часы отравлять. Примите часы с ложки лекарство. Иное сейчас наступает царство.

Соф. Мих.

Прошу, прошу, войдите. Я снег сижу, крошу. Мой дядя, мой родитель ушли к карандашу.

Фомин.

Не может быть. Вы одна. Вы небо.

Соф.

Мих.

Я как видите одна, сижу изящно на столе. Я вас люблю до дна, достаньте пистолет.

Фомин. Вы меня одобряете. Это превосходно. Вот как я счастлив.

Соф. Мих.

Сергей, Иван и Владислав и Митя покрепче меня обнимите. Мне что-то страшно, я изящна, но всё-таки кругом всё мрачно, целуйте меня в щёки.

Фомин. Нет в туфлю. Нет в туфлю. Большего не заслуживаю. Святыня. Богиня. Богиня. Святыня.

Соф. Мих. Разя я так божественна. Нос у меня курносый, глаза щелки. Дура я, дура.

Фомин. Что вы, любящему человеку, как мне, всё кажется лучше, чем на самом деле.

И ваши пышные штанишки я принимаю за крыло, и ваши речи — это книжки писателя Анатоля Франса. Я в вас влюблён.

Соф. Мих. Фомин золотой. Лейка моя.

Фомин её целует и берёт. Она ему конечно отдаётся. Возможно, что зарождается ещё один человек.

Соф. Мих. Ах по-моему мы что-то наделали.

Фомин. Это только кошки и собаки могут наделать. А мы люди.

Соф. Мих. Я бы хотела ещё разик.

Фомин. Мало ли что. Как я тебя люблю. Скучно что-то.

Соф. Мих. Ангел. Богатырь. Ты уходишь. Когда же мы увидимся.

Фомин. Я когда-нибудь приду.

(Они обнялись и заплакали).

Фомин пошёл на улицу, а Софья Михайловна подошла к окну и стала смотреть на него. Фомин вышел на улицу и стал мочиться. А Софья Михайловна, увидев это, покраснела и сказала счастливо: «как птичка, как маленький».

Венера сидит в своей разбитой спальне и стрижёт последние ногти.

Увидев одного постарела, я поняла, что постарела. Он был изящен и усат, он был высоким будто сон. Дул кажется пассат, а может быть муссон.

Вбегает мёртвый господин.

Я думаю теперь уж я не та, похожая когда-то на крота, сама красота. Теперь я подурнела, живот подался вниз, а вместе с ним пупок обвис. Поганое довольно стало тело. Щетиной поросло, угрями. Я воздух нюхаю ноздрями. Не нравится мне мой запах

Вбегает мёртвый господин.

И

мысли мои стали другие, уже не такие нагие. Не может быть случки обнажённой у семьи прокажённой, поэтому любитесь на сундуках, и человек и женщина в штанах. Господи, что-то будет, что-то будет.

Вбегает мёртвый господин.

Возьму я восковую свечку и побегу учить на речку. Темнеет парус одинок, между волос играет огонёк.

Вбегает мёртвый господин.

Фомин.

Спаси меня Венера, это тот свет.

Венера.

Что вы душка?

Фомин.

Надежда, Любовь, София и Вера мне дали совет.

Венера.

Зачем совет. Вот подушка. Приляг и отдохни.

Фомин.

Венера чихни.

Венера чихает.

Фомин.

Значит это не тот свет.

Венера.

Давай, давай мы ляжем на кровать и будем сердца открывать.

Фомин.

Я же безголовый. Вид имея казака, я между тем без языка.

Венера( разочар.).

Да, это обидно, да и другого у тебя мне кажется не видно.

Фомин. Не будем об этом говорить. Мне неприятно. Ну неспособен и неспособен. Подумаешь. Не за тем умирал, чтобы опять всё сначала.

Венера. Да уж ладно, лежи спи.

Фомин. А что будет когда я проснусь?

Венера. Да ничего не будет. Всё то же.

Фомин. Ну хорошо. Но тот свет-то я увижу наконец?

Венера. Иди ты к чертям.

Фомин спит. Венера моется и поёт:

Люблю, люблю я мальчиков, имеющих одиннадцать пальчиков, и не желаю умирать.

А потому я начинаю скотскую жизнь. Буду мычать.

Богиня Венера мычит, а Бог на небе молчит, не слышит ея мычанья, и всюду стоит молчанье.