Ванна Архимеда
Шрифт:
На зов Утюгова бежали уже Николай Иванович и Аменхотеп. Ибис в руках Николая Ивановича почувствовал облегчение, что никто не рассматривает его устройство под хвостом, и наслаждался ощущением передвижения в пространстве, так как Николай Иванович бежал довольно быстро.
Ибис сощурил глаза и жадно глотал встречный воздух.
— Что случилось? Где! Почему? — кричал Николай Иванович.
— Да вот, — кричал Утюгов, — этот гражданин спёр кусок неба и уверяет, что несет птицу.
— Где птича? что птича? —
Земляк же стоял у стены, крепко охватив руками Лебедя и ища глазами куда бы скрыться.
— Разрешите, — сказал Аменхотеп, — я все сейчас сделаю. Где вор? Вот ведь время-то. А? Только и слышишь что там скандал, тут продуктов не додали, там папирос нет. Я, знаете ли, на Лахту ездил, так там дачники сидят а лесу и прямо сказать стыдно, что там делается. Сплошной разврат.
— Кокен фокен зокен мокен! — не унимался Утюгов.
— Что нам делать с вором? Давайте его приклеим к стене. Клей есть?
— А что с ним церемониться, — сказал проходящий мимо столяр-сезонник, похлёбывая на ходу одеколонец. — Таких бить надо.
— Бей! Бей! Бап боп батурай! — крикнул Утюгов.
Аменхотеп и Николай Иванович двинулись на земляка.
Власть:
Клох прох манхалуа. Опустить агам к ногам!( Остановка) Покой. Останавливается свет. Все кто спал — просыпаются. Между прочим просыпается советский чиновник Подхелуков. (На лице аккуратная бородка без усов). Подхелуков смотрит в окно. На улице дудит в рожок продавец керосина.
Подхелуков: Невозможно спать. В этом году нашествие клопов. Погляди, как бока накусали.
Жена Подхелукова( быстро сосчитав сколько у неё во рту зубов, говорит со свистом): Мне уики — сии — ли — ао.
Подхелуков: Почему же тебе весело?
Жена Подхелукова( обнимая Аменхотепа): Вот мой любовник!
Подхелуков: Фу, какая мерзость! Он в одних только трусиках. ( Подумав) — И весь потный.
Аменхотеп испуганно глядит на Подхелукова и прикрывает ладошками грудь.
Власть: Фы а фара. Фо. ( Берет земляка за руку и уходит с ним на ледник.)
На леднике, на леднике морёл сидит в переднике.КаХаваХа.
Власть
Земляк поёт: я вижу сон.
Власть говорит: ганглау гех.
Земляк поёт: но сон цветок.
Власть говорит: сворми твокуц.
Земляк поет: теперь я сплю.
Власть говорит: опусти агам к ногам.
Земляк лепечет: Лили бай.
Рабинович, тот который лежал под кроватями, который не мыл ног, который насиловал чужих жён, — открывает корзинку и кладет туда ребенка. Ребёнок тотчас же засыпает и из его головы растет цветок.
Кухивика.
Опять глаза покрыл фисок и глина. Мы снова спим и видим сны большого млина.17 августа 1930
«Однажды Андрей Васильевич шёл по улице…»
1. Однажды Андрей Васильевич шел по улице и потерял часы. Вскоре после этого он умер. Его отец, горбатый, пожилой человек целую ночь сидел в цилиндре и сжимал левой рукой тросточку с крючковатой ручкой. Разные мысли посещали его голову, в том числе и такая: жизнь — это Кузница.
2. Отец Андрея Васильевича по имени Григорий Антонович, или вернее Василий Антонович, обнял Марию Михайловну и назвал ее своей владычицей. Она же молчала и с надеждой глядела вперед и вверх. И тут же паршивый горбун Василий Антонович решил уничтожить свой горб.
3. Для этой цели Василий Антонович сел в седло и приехал к профессору Мамаеву. Профессор Мамаев сидел в саду и читал книгу. На все просьбы Василия Антоновича профессор Мамаев отвечал одним словом: «Успеется.» Тогда Василий Антонович пошел и лег в хирургическое отделение.
4. Фельдшера и сестры милосердия положили Василия Антоновича на стол и покрыли простыней. Тут в комнату вошел сам профессор Мамаев. «Вас побрить?» — спросил профессор. «Нет, отрежьте мне мой горб», — сказал Василий Антонович.
Началась операция. Но кончилась она неудачно, потому что одна сестра милосердия покрыла свое лицо клетчатой тряпочкой и ничего не видела, и не могла подавать нужных инструментов. А фельдшер завязал себе рот и нос, и ему нечем было дышать, и к концу операции он задохнулся и упал замертво на пол. Но самое неприятное — это то, что профессор Мамаев второпях забыл снять с пациента простыню и отрезал ему вместо горба что-то другое, — кажется затылок. А горб только потыкал хирургическим инструментом.