Ванька 10
Шрифт:
Впрочем, докапываться до истины сейчас было некогда. Теперь на меня три ствола смотрели и хмурые глаза красноармейцев.
— Тужурку снимай! — распорядился старший среди остановивших меня.
Ну, снова да ладом… Ещё одному моя наградная тужурка приглянулась! Лучше бы он, растыка, про оружие спросил. У меня в револьвере как раз три патрона, на каждого из них хватит.
Как назло, рядом на дороге никого не было. Никто из города не шел и не ехал, в Уржум тоже никто попасть в этот момент не
Я медленно снял тужурку. Скривился при этом — рука-то у меня ещё побаливала.
— Давай сюда. — протянул свои ручонки старший на посту за моей одежкой.
— Береги тужурку, не измажь. Меня ею сам Сормах награждал. — передал я красноармейцу требуемое. Тот тут же её на себя напялил.
— Смотри, Сормаха знает. — усмехнулся мародер. — Может, ты ещё и Ленина видел?
— Видел, как тебя. Разговаривал с ним.
Тут я совсем никого не обманул. Был такой факт в моей биографии.
Красноармейцы с винтовками заржали.
Ладно, смейтесь, смейтесь… Я решил пока не дергаться. Разберутся со мной, многие доктора Нинеля Красного тут знают.
Меня, как выловленного дезертира, под конвоем одного из постовых куда-то повели. На моё несчастье, не в сторону центра города, где я мог кого-то знакомого встретить, а куда-то по окраинной улочке. Она была не длинна и скоро закончилась. За крайними домами лежал луг. Часть его была огорожена — на вкопанных в землю столбах была натянута колючая проволока.
Концентрационный лагерь…
Ну, ничего страшного. Ночку тут перекантуюсь, а утром, думаю, вопрос со мной и решится. Разберутся…
— Иди, давай, дезертир… — меня втолкнули на огороженную территорию.
Таких, выловленных по различным причинам, на огороженном лугу было не много. Почти все были в полувоенной одежде, но имелись и откровенные гражданские. Их-то за что сюда?
Недалеко от ворот на огороженную территорию стоял стол, а на нем несколько вёдер с водой. Жаждой тут никого не морили, а вот поесть бы ещё…
Впрочем, время ужина уже прошло. Ладно, мне не привыкать ложиться на голодный желудок.
К слову, ложиться было не под что. На лугу ничего для защиты от дождя и ветра не построили. Наверное, долго тут держать никого не предполагалось.
Я нашел опилок доски, всё не на земле сидеть, как мог удобнее устроился и прикрыл глаза. Сейчас ночку перетерпим, а потом об этом только с усмешечкой вспоминать я буду. Лишь бы с неба не закапало, а так — пока ещё тепло. Хоть и без тужурочки.
Глава 41
Глава 41 Мы на горе всем буржуям…
— Вот он где, а мы его обыскались!
Открываю глаза — Сормах напротив меня стоит. Я-то на досочке сижу, всё, что можно уже отсидел,
Не один Сормах. Рядом с ним Сабанцев, бывший знаменщик из экспедиционного корпуса. Сейчас — орел революции.
За шиворот Сабанцев держит давешнего красноармейца, что меня в дезертиры определил и тужурочки лишил. Кстати, тужурочка тоже сейчас в поле моего зрения, в руках знатного большевика Сормаха находится.
Пока я спросонья глазами хлопаю, Сормах ко мне подходит и заслуженная мною награда опять на моих плечах оказывается. За последнюю неделю кто её только не примерил… Не тужурочка, а ковер-самолет какой-то, туда-сюда, туда-сюда летает.
Зря я, оказывается, на свой завидный предмет туалета бочку качу. Она меня сейчас из концентрационного лагеря и выручила, даже позавтракать в нем я не успел.
Троица красноармейцев с поста на въезде в Уржум сменилась, старший их в казарму в шикарном наряде от большого ума и приперся. Не пришло ему в голову, что его обнова внимание привлечет.
В стаде всегда паршивая овца найдется. Замечали за ним и раньше, что к его рукам лишнее прилипает, но так — по мелочи. Тут же он в шикарной кожаной тужурке явился. Это как бы в старой императорской армии рядовой вдруг себе полковничьи погоны на плечи приладил.
Взводный красавца пальчиком поманил — откуда такое счастье привалило? Мародер — туда-сюда, а признаться пришлось. Тут ему по нюхательному органу и прилетело.
Доложили по команде, тужурку представили, а руководство доктора Нинеля как раз разыскивает. Пропал, вот уже несколько дней, а одет был как раз в такую заметную награду от красного революционного командования. Нужен Нинель, а тут — как сквозь землю провалился.
Позорящему ряды рабоче-крестьянской красной армии по ребрам насовали — где доктор? Жив ли? Куда тело спрятал, сейчас мы тебя живьем в ту же могилку прикопаем!
Последнее, это уже Сабанцев. По заграницам бывший вятский крестьянин наездился, нахватался всякого-разного, в том числе знает, как при допросе запугивать. Никто, конечно, живьем красноармейца зарывать в землю бы не стал, просто расстреляли на рассвете под щебетание птичек после справедливого решения военно-революционного трибунала.
Мародер тут же до самой жопы раскололся, всё как есть выложил. Бывшие с ним на посту подтвердили. Взяли де какого-то мужика, что на телеге ехал. Определили в дезертиры, а тужурочку его мобилизовали в личных интересах.
Сабанцев Сормаху о таком безобразии сообщил, благо в гарнизоне Уржума бюрократия ещё свои тенета не свила и всё было по-простому. Запросто можно было к Сормаху обратиться, а если он даже сидит и чай пьет — рядышком с ним примоститься и кипяточком кишочки пополаскать.