Vanitas
Шрифт:
И неизвестно, что хуже.
Девушка швырнула нашпигованную доску в братца с компанией и нырнула в очередной узкий проход, только плащ за спиной трепыхался.
Она выскочила на безлюдную площадь у фонтана и на миг растерялась, определяя направление.
Им этого хватило, чтоб начать замыкать вокруг неё кольцо.
Люц метнулась вверх по улице, и меж её стоп в мостовую возился кинжал, заставив фарси отпрянуть. Она дернулась к переулку — и туда прилетел нож. И в другую сторону
Тени в реющих плащах стояли на крышах ближайших домов и в пальцах у них, как когти, сверкали тонкие клинки.
— Бежать бессмысленно, — сказал Виктор, шагнув из тени переулка. — Ты окружён. Медленно положи мешок и подними руки!
Люция не шелохнулась. Она смотрела в его серьезные золотистые глаза в обрамлении густых ресниц, и гадала, пощадит ли её сводный брат, если она сейчас снимет маску и покажет лицо. Или долг служения превыше родственных чувств?
Хотя какие тут чувства?
Ненависть и презрение? Ревность к матери? Осуждение?
Он никогда не одобрял её наличие в семье Грейван. Он осуждал её желание сражаться на мечах, наравне с терринами, противиться Далеону и стремиться во Двор Войны.
Он с радостью сдаст её господину. Чтоб тот наказал. Поручил. Поставил на место «наглую женщину».
Он выплюнет с презрением и разочарованием: «Доигралась!» — и скрутит в бараний рог.
А ей будет стыдно. Ужасно, дико стыдно.
Потому что она правда «доигралась».
Влезла в дворцовые интриги.
Стала неправильной химерой.
Принесла клятву.
Но сожалеть уже слишком поздно.
Люция выхватила из-за пазухи мизерикорд, крепче обхватила ремешок сумки на плече и приготовилась драться.
Мышцы напряглась, кровь привычно запела в жилах.
Не хватало только музыки, но её вполне заменит грохот сердца в ушах и звон стали.
— Значит, так, — понял всё Виктор и с лязгом вытащил из ножен тонкий меч. Приспешники на крышах ощетинились клинками, но не спешили нападать без приказа. — Что ж, воришка, ты выбрал свою судьбу.
Они схлестнулись, как две волны. Два бурных потока. Два воина при разных господах. Без личной вражды, без лишних эмоций. Просто потому что так надо. Потому что лишь один из них победит.
Лишь одному Ванитасу достанется трон.
Сталь запела, высекая искры.
Движения Виктора — отточенные и скупые, выверенные до миллиметра. Он неизменно, до тошноты педантичен даже в бою. Люция сражалась хаотично и быстро, словно прощупывала его больные точки. Она юрко уклонялась и неожиданно жалила, точно змея.
Выпад Виктора — Люц отводит удар клинком и пинает брата в грудь. Он отшатывается и рассекает воздух наискось. Люц
Виктор принимает укол на гарду, дёргает оружие на себя и бьёт сестру кулаком в латной перчатке в живот.
Искры брызнули из глаз.
Люция отлетела к стене и, хрипя, рухнула наземь. С крыш хищным птицами полетели кинжалы. И пришпилили её плащ к мостовой, как коллекционер крылья бабочки.
Дрожащими пальцами фарси сдернула с горла застежку и вскочила на ноги, принимая на мизерикорд новую атаку Виктора.
От силы удара подкосились ноги. Но Люция удержалась, прикусив нижнюю губу до крови. Теперь, без плаща все могли видеть и чёрный цвет её собранных в пучок волос, и абрисы женской фигуры под узким охотничьим костюмом.
И только маска ещё спасла её от разоблачения.
Люция выдернула из булыжников один из кинжалов и скрестила со своим. Парировала давящий выпад брата и ушла в сальто в сторону. Метнула нож и выдернула из земли ещё один.
Виктор мечом отбил удар, и клинок смертоносной звездой улетел в темноту переулка.
Люция тяжело дышала, просчитывая дальнейшие шаги.
Никогда ещё она не дралась со сводным братом. Он всегда отказывался, заявляя, что не бьёт женщин. Она считала — просто трусил, не хотел проигрывать девчонке и позориться.
А оказалось — он силен. Искусен и опасен. Не просто так Виктор Грейван стал адъютантом Кейрана, и только сейчас Люция осознала это в полной мере.
Ей его не победить.
Виктор перехватил её взгляд, мазнул взором по фигуре и помрачнел, как грозовая туча.
Люц бросилась к прибитому плащу, выхватила из-под него сумку с посылкой и приготовилась бежать, но тут со спины её настиг росчерк стали.
Ресницы распахнулись, боль вспыхнула и угасла под напором адреналина. Девушка крутанулась, застав гримасу ужаса на бледном лице брата и довольную ухмылку на губах его подчинённого. Он стоял позади неё с окровавленным мечом и радовался победе.
Мощным ударом пятки Люция стёрла бесящую лыбу и рванула вверх по широкой и пустынной улице, отбивая летящие клинки.
— Не стрелять! Выполнять приказ! — надрывался Виктор. — Стой, дура!
Но с последним опоздал.
Из-за поворота вырулил всадник, и едва не снёс Люц. Она откатилась в сторону, конь встал на дыбы и громко заржал.
— Что б тебя!.. — выругался наездник в темном плаще, помянул на орочьем всю её «тупую родню» до седьмого колена и сноровисто усмирил испуганную лошадь.
Девушка вскочила на ноги, ощущая, как туника пропитывается кровью и неприятно липнет к спине.
Боли не было.