Vanitas
Шрифт:
Они помолчали, вслушиваясь в шелест осеней листвы на ветру.
— Это опасно, — бросила Люция. И имела в виду не путешествие несса, а запретную любовную связь принцессы с ним. — Вы не боитесь, что кто-то узнает, Ваше Высочество?
Среброволосая красавица поджала губы и тихо, с печалью призналась:
— Боюсь. Каждый раз, каждый день боюсь. Он всего лишь посланник, простолюдин, смертный, а я — императорская принцесса. Отличная партия для какого-нибудь аристократа, трофей, пешка в политической игре, — горькая усмешка. — Но я не смогу,
Она гордо вскинула голову и смело глянула на Люцию.
— Доложишь обо мне, Грейван?
Пальцы принцессы предупреждающе вспыхнули магией. Фарси хмыкнула.
— Нет.
Пыл поугас.
— Тогда шантаж? — высокомерно вскинула бровь Эстелла.
— Услуга за услугу, — отзеркалила её девушка. — Я буду молчать о том, что видела, а взамен… — она сделала вид, что задумалась. — Это же ваш Двор занимается организацией Самайна? Я хочу, чтобы вы устроили бал-маскарад с запретом на явку с партнёром.
Лицо принцессы озадаченно вытянулась, кончики пальцев перестали светиться.
— Зачем тебе это?
— Надо, — отрезала Люция и нервно передёрнула плечами. — Ну, так что? По рукам?
Далеон проснулся от кошмара.
На этот раз ему привиделась не змеюка с бокалом и не Люция.
Ему снилась мать.
Но не в её последние жуткие мгновения, где она с улыбкой, и что-то шепча, вонзает в себя кинжал, и пыльно-синяя комната орошается мёртвым багрянцем. Нет. Ему снилось, как мама нежно напевала колыбельную, поглаживая свой круглый живот.
Далеон размял пальцы и надавил на клавишу рояля. Одну, вторую, пока не подобрал нужное звучание и мотив. Затем добавил вторую руку и заиграл смелее.
За окном стояла глубокая ночь, яркий лунный свет лился в широкие окна, створка одного из них была открыта нараспашку, и прохладный ветер ерошил белые занавески.
Музыкальная зала находилась достаточно далеко от покоев «важных шишек» и имела хорошую звукоизоляцию, потому шестой принц не боялся, что Раф или Кейран узнают о его ночном визите.
Ему нравилась музыка, ещё больше нравилось играть, чего уже очень давно Далеон не делал по понятным причинам. И не хотелось, чтобы кто-то из братьев разнюхал, что он взялся за старое. Не оставил хобби.
Ему хватило одного урока Кейрана. Сломанные когда-то пальцы до сих пор иногда дергает от фантомных болей.
Особенно здесь, в этой комнате.
Колыбельная повторялась снова и снова, и в какой-то момент Далеону показалось, что он слышит песню:
Есть одна легенда,
Древняя легенда…
Как однажды львица
Влюбилась в принца
Из стаи волков.
И в степи молила
Лунную
Дать их браку добро.
«Это мне под силу, –
Молвила богиня. –
«Но отдать для счастья,
Дева львиной масти,
Ты должна дитя.
Матерью хочу быть я».
О, Луна, в небосводе!
Ты же так далека и так холодна.
Как дитю на природе
Расти без призора, ласки, отца?
А-а-а-а… А-а-а-а…
Тут Далеон понял: это не отголоски его смутного сна — кто-то действительно поёт этажом или двумя выше! — и пальцы его дрогнули. Мелодия сфальшивила и оборвалась. Приятный женский голос смолк спустя мгновение.
Принц сидел в тишине, прислушиваясь и пытаясь усмирить внезапно зачастившее сердце, но не улавливал признаков чужого присутствия. И в зал никто не ломился с криками и приказами прекратить произвол и явиться к Кейрану на ковёр с покаянием.
Но кто-то же точно слышал его! Подпевал. И… кажется, не собирался выдавать первому принцу. А может, просто не ведал, кто здесь играет посреди ночи.
Этой мыслью Далеон успокоился, глубоко вдохнул, встряхнул кистями и снова принялся играть. А когда неизвестная запела ему — невольно улыбнулся, пусть текст композиции и оказался до горечи печальным.
С благословением богини львица родила от своего волка… летучего мышонка. Волк взъярился, обвинив жену в измене, и в порыве ревности убил, а малыша отнёс в поле, где он в итоге стал сыном Луны.
Легенда очень в духе звероморфов.
Непроизвольно Далеон сравнивал себя с этим мышонком и всё думал, думал… Если мать любила Магнуса и с нетерпением ждала рождения сына, почему же покончила с собой? Неужели сошла с ума, как считает тётя Кларисса?
Но Кассандра не выглядела безумной в его… воспоминаниях? Снах? Предсказаниях? Уж слишком они реалистичные.
Кто же Далеон такой? Чей «дар» ему достался? От кого? Почему мать оставила его? Что она шептала перед смертью?
У принца разболелась голова. Он сжал виски пальцами и твёрдо решил ещё раз свидеться с Клариссой. Рискованно, однако выбора нет.
Тётя рассказала далеко не всё. Наверняка, есть ещё что-то. Что-то важное. Что даст ответ если не на все, то на многие вопросы Далеона.
Глава 16. Вылазка
В выходной день сразу после завтрака Люция переоделась в охотничий костюм, взяла лошадь и направилась в город через главные ворота.