Шрифт:
Вангоген
Руслан Белов
Мы шли среди скал по вьючной тропе. Далеко внизу бухтел Ягноб. Напротив, резкий в бесплотном горном воздухе, пилил небо Зеравшанский хребет. Хотелось не перечеркивать эту красоту движением, но раствориться в ней.
– Давно хотел тебя спросить, да все не решался, - присев рядом, закурил коллектор
– Ты вот вчера Колю вангогеном назвал. Что это такое? Умный, что ли по вашему?
– Это для хохмы имена двух художников - Ван Гога и Гогена - объединяют, - засмеялся я.
– Некоторые особо умные покупаются, начинают поправлять, и смешно становится.
– А чем они прославились, эти твои художники?
– Многим. Оба картины писали, ни на чьи не похожие, сифонили*, потом один ухо себе отрезал, другой на Таити от этого сбежал.
– Чудно. На самое Таити...
– Это точно, все такие чудно стараются жить. А жить, Федя, надо просто. Без стихов и Вангогена. Только тогда будет, кому глаза закрыть и зарыть потом под общую музыку.
– “Просто” - это я понимаю. – сказал, покивав, Федя.
– Залил за воротник бормотухи пару банок - и все дела... Или на вокзале чувиху снял за десятку - тоже все очень просто и сердцу близко. Но иногда смотришь: в автобусе баба стихи читает, уставится в три строки и балдеет, ничего не видит и не слышит. Хоть на голову ей наступи... А я на зоне пробовал их читать - ничего не понимаю, нафига все это? Ля-ля, тополя... Зачем они в натуре?
– Для души. Иногда приятно чувствовать, что есть она у тебя, божья – не божья, но есть.
– Как это для души?..
– Ну, вот, к примеру, два слова: Весна и Ночь... Впусти их в себя и они, соединившись, отзовутся ночной свежестью, трепетным ожиданием земного счастья. И эти же слова могут встать друг против друга, и Ночь станет мраком... концом... безнадегой. И, наконец, это сочетание само по себе красиво. И знаешь почему?
– Похожи они чем-то... Эти слова...
–
Покоя не могу найти я и во сне,
С тревожной думой не могу расстаться...
Весна и ночь...
Но сниться нынче мне,
Что начали цветы повсюду осыпаться.**
Красивые слова, да? В них все, о чем я тебе только что говорил. Прочитаешь их и чувствуешь себя бутылкой, в которой было вино. Игривое, крепкое, дорогое, может быть. Сухие стенки ее внутренние, чувствуешь. И чувствуешь - на дне еще осталось что-то, еще плещется...
– Заливаешь ты. Лагман на уши вешаешь... Если стихи эти япошка написал, то Весна и Ночь по-японски наверняка по-другому звучат. Без “На” и “Но”...
– А какая тебе разница? В стихах читатель - соавтор. Будешь в японском оригинале читать - другое найдешь. Или придумаешь от моментального развития. Найдешь и придумаешь, если ищешь что-то в натуре.
– А чего искать-то? Ты, вот, много нашел?
– Да, ты прав... Нашел немного, но понял - главное не останавливаться, главное бежать, чтобы не успеть разглядеть мелкое, чтобы не привыкнуть, не разочароваться. И не прав ты - нашел, и буду находить. Приемник в палатке крутишь - чушь собачья, и вдруг одна музыка войдет и растворит все вокруг начисто. И тоску, и дым “Памира”. Или листаешь книжку от скуки, все так себе, и вдруг какие-то строки другим тебя cделают, совсем другим, на ступеньку поднявшимся... Хватит на сегодня философии,пошли, нам еще 10 верст топтать...
* - сифонить (сленг) - болеть сифилисом
** - танка японского поэта Отикоти Мицунэ в переводе А. Глускиной