Вампиры
Шрифт:
«Моя душа разрушается… как и все в этом мире».
— Было уже близко, — сказал он Зеву, в порыве радости сжимая плечо старика.
— Да уж, точно, ближе не бывает, — согласился Зев, надевая ермолку. — У меня к тебе просьба, отец Джо: если когда-нибудь у меня высосут кровь и я превращусь в вампира, будь добр, напомни мне, чтобы я держался подальше от тебя.
Джо впервые за долгое время разразился смехом. Было так хорошо посмеяться.
С первыми лучами солнца они выкарабкались наружу. Оказавшись на свежем воздухе, Джо потянулся, расправляя сведенные
— Ой, — воскликнул Зев, вытаскивая велосипед из-за бака. Переднее колесо было так помято, что несколько спиц сломалось. — Посмотри, что он наделал. Похоже, мне придется возвращаться в Лейквуд пешком.
Но Джо гораздо больше, чем велосипед, интересовало местонахождение их ночного гостя. Он знал, что вампир не мог далеко уйти. Он и не ушел. Они нашли врага, вернее, то, что от него осталось, за мусорными контейнерами; разлагающийся, скорченный труп, покрытый черной коркой и дымящийся в свете утреннего солнца. Между зубами у него все еще торчало серебряное распятие.
Джо, приблизившись, осторожно вытащил свой крест из отвратительных останков.
— Судя по всему, сосать кровь тебе уже не придется, — сказал он и тут же почувствовал себя глупо.
Перед кем он здесь изображает мачо? Зев уж точно на это не купится. Слишком не похоже на него. Тот знал, что подобные высказывания не в характере отца Джо. Но в конце концов, а какой у него сейчас характер? Когда-то он был приходским священником. Сейчас он никто. Даже меньше, чем никто.
Выпрямившись, он взглянул на Зева:
— Пойдем в убежище, ребе. Я куплю тебе что-нибудь на завтрак.
Джо повернулся и направился прочь, но Зев остался стоять, глядя на тело у своих ног.
— Говорят, они не уходят далеко от мест, где провели всю жизнь, — заметил Зев. — Если он жил где-то поблизости, значит, он не еврей. Вероятно, католик. Скорее всего, ирландец.
Джо остановился и оглянулся, уставившись на свою длинную тень. Восходящее солнце, скрытое дымкой, светило ему в спину, порождая гигантскую фигуру с темным крестом в руке; на земле образовалась янтарная клякса в том месте, где свет проходил сквозь непочатую бутылку виски, которую Джо держал в другой руке.
— Ты это к чему? — спросил он.
— Думаю, Kaddish [99] для него не совсем подойдет, так что я просто размышляю, кто бы мог прочесть над ним заупокойную молитву, или что вы там делаете, когда умирает кто-то из ваших людей.
— Это не один из наших людей! — огрызнулся Джо, чувствуя поднимающуюся в душе горечь. — Он вообще не был человеком.
— Да, но ведь когда-то раньше он был им, до того, как его убили и он превратился в одного из них. Так что, может быть, сейчас ему не помешает скромная помощь.
99
Молитва, часть заупокойной службы в иудаизме (идиш).
Джо все это не нравилось. Он чувствовал, что на него давят.
— Он
— А я думал, что этого заслуживает даже последний грешник, — заметил Зев.
Джо понял, что потерпел поражение. Зев был прав. Он сунул крест и бутылку в руки другу — возможно, немного грубо, — подошел к скрюченному трупу, опустился на колени и совершил над ним последние обряды. Закончив, он вернулся к Зеву и вырвал у него свое имущество.
— Ты лучше меня, Гунга Дин, [100] — бросил он, направляясь прочь.
— Ты говоришь так, словно, став вампирами, они отвечают за свои действия, — задыхаясь, упрекнул его Зев, спеша рядом и стараясь догнать широко шагавшего Джо.
— А ты думаешь, нет?
— Нет.
— Ты в этом уверен?
— Ну, не совсем. Но они совершенно точно перестают быть людьми, так что, наверное, мы не должны подходить к ним с человеческими мерками.
При звуках убеждающего голоса Зева Джо вспомнились споры, которые они вели в лавке Горовица.
100
Цитата из поэмы Р. Киплинга «Гунга Дин».
— Но, Зев, мы же знаем, что-то от старого характера остается. Я имею в виду — они живут в родных городах, обычно в подвалах своих бывших домов. Они охотятся за людьми, которых знали при жизни. Это не просто безмозглые хищники, Зев. Они обладают остатками сознания. Почему же они не могут подняться над собой? Почему они не… сопротивляются?
— Не знаю. По правде говоря, это мне никогда не приходило в голову. Забавно было бы: немертвые отказываются от пищи. Я предоставил отцу Джо придумать что-нибудь в этом духе. Мы должны обсудить этот вопрос на пути в Лейквуд.
Джо невольно улыбнулся. Так вот в чем все дело.
— Я не собираюсь в Лейквуд.
— Отлично. Тогда обсудим это сейчас. Возможно, жажда крови слишком сильна, чтобы сопротивляться.
— Возможно. А возможно, они просто не пытаются.
— Ты слишком суров, друг мой.
— Да, я парень жесткий.
— Ты когда-то был другим.
Джо ожесточенно взглянул на собеседника:
— Ты не знаешь, какой я сейчас. Зев пожал плечами:
— Может, ты прав, а может, и нет. Но неужели ты и правда думаешь, что сможешь сопротивляться?
— Разумеется, черт подери.
Джо не знал, говорит ли он серьезно. Возможно, он просто морально готовился к тому дню, когда ему предстояло действительно оказаться в подобной ситуации.
— Интересно, — проговорил Зев, когда они начали подниматься по ступеням парадного крыльца убежища. — Ну что ж, я лучше пойду. У меня впереди долгий путь. Долгий, одинокий путь до самого Лейквуда. Долгий, одинокий, возможно, опасный путь для несчастного старика, который…
— Хорошо, Зев! Хорошо! — перебил его Джо, сдерживая смех. — Я все понял. Ты хочешь, чтобы я отправился с тобой в Лейквуд. Зачем?