Вампиры [Vampire$]
Шрифт:
— Кажется я знаю, как товарный вагон попал на берег реки, — прошептал стоящий рядом со мной Феликс.
Я прошептал в ответ, не сводя глаз с Муженька.
— Он приволок его сюда на спине.
И затем женщина, жена, завопила и Муженек взревел, Феликс и я бросились в разные стороны, а этот мачете рассекал воздух, разбрасывая капли ярко-красной куриной крови, свеча перевернулась на картонную мебель, взвилось пламя, женщина прыгнула между нами и гигантом, спасая свою обстановку, и Феликс и я хотели использовать этот момент в основном для того, чтобы с криками
Исключая Феликса, который слишком замешкался, чтобы захватить текилу, и меня пытавшегося заполучить свои металлические наручные часы, зацепившиеся за занавеску над дверью, и сорвавшуюся, когда я прыгнул в сорняки.
Снаружи ждала толпа.
Не настолько близко, чтобы увидеть нас. Еще нет. Но они собрались достаточно близко и были настолько близки, чтобы их не было возможности обойти и достаточно близко, чтобы они почти мгновенно увидели мерцающий свет вагона и двинулись к нему.
Другими словами, чертовски близко.
— Давай, Феликс! — прошипел я. — Река!
— Черт, нет! — прошипел он в ответ. — Змеи!
Нам не хватило времени. Я придержал его.
— Ебаные змеи!
И затем он оттащил меня назад, все успокоилось на мгновение, посмотрел мне прямо в глаза, и сказал, — Это действительно больно!
Я просто хотел смеяться. Он был слишком странным.
Но в то же время мы оказались в плохом месте, застряли между двумя группами, которые хотели наброситься на нас, и нам нужен был план.
По сей день я не знаю, как мы забрались на это дерево, настолько пьяные, и настолько испуганные, и все время безумно хихикающие. Это был чистый Луни Тюнс, но мы это сделали. Это стоило мне много содранной об кору кожи, но Феликс словно играл в хоккей, используя только одну руку.
Он не выпускал бутылку текилы из другой. Невероятно.
Таким образом, мы уселись там и наблюдали, как толпа и монстр собрались вместе. Сильно напомнил мне Франкенштейна, со всеми этими фонарями, короткой стрижкой и ужасным ревом Муженька. Я не думаю, что он был намного умнее, чем выглядел, потому что думал, что остальные были нами и он отметелил полдюжины или около того, прежде чем они его успокоили. Затем они организовались на полпути к нам и начали искать нас.
Мы боялись даже голову поднять, хотя, и они ни разу не прошли мимо нас, впрочем я думаю, что они разок слышали, как мы хихикали.
Они были очень настойчивы. Держали нас там всю ночь напролет. Феликс и я провели время переливая содержимое бутылки в свои глотки и больше болтая о себе, как и прежде. Это было глупо как черт те что, я полагаю. Но это было наше дерево.
Я рассказал ему о Вьетнаме гораздо больше, чем я когда-либо кому-либо рассказывал и был откровенно удивлен его знанием и пониманием этой войны, как будто он был из поколения шестидесятых. Он много рассказывал мне о том, чем он занимался, и я слушал все это и ничего не мог понять. Феликс только ввозил контрабандой марихуану, хотя ему сделали удачное предложение возить более тяжелый наркотик. Он не зарабатывал уж очень много денег, похоже, фактически.
Он даже не
Я собирался спросить его, что, черт возьми он делает там, когда мы соскочили на тему коричневого героина и Кубинских связей и всего этого. Он подтвердил все, что я слышал, включая опасность для него, как любителя, шляться вдоль границы. Его собственный поставщик, по его словам, регулярно использует Кубинские порты и Кубинскую радиолокационную помощь для пересечения Карибского моря. Или использовал, пока Фидель не начал заниматься этим бизнесом для себя.
Сначала я подумал, что он просто был откровенен и честен, помня о нашем пакте, когда подробно разбирал свою торговлю. Но потом я понял, что он тоже этим воспользовался. Всякий раз, когда я позже буду сталкиваться с этой информацией, мне придется ее выбрасывать, и он чертовски хорошо знал, что я буду придерживаться этого.
Почему? Почему кто-нибудь знает о чем-нибудь? Иногда вы просто делаете. Я рассказал ему о себе. Он рассказал мне о себе. Никаких других дел.
Наше дерево.
Он выходил из дела в этом месяце. Он хотел жить. Он не хотел ввязываться в драку и не хотел воевать. Однако он беспокоился о своих партнерах.
— Они молоды и жадны и глупы и они думают, что такие качества делают их крутыми, — сказал он между прочим, направив уголек своей сигареты в сторону рассеявшегося теперь отряда. Он вздохнул. — И они знают все отговорки.
Я спросил его, что он собирается делать, и он ответил, — Ничего, — и я знал, что он имел в виду. С того дня, как он развяжется с ними, это будет их выбор и их жизнь.
Долгое время было очень тихо. Приближался рассвет и нас перестали искать. И было прохладно, пока ветер не стих. Последнее, что я помню, это то, что мы наконец прикончили бутылку, рассказывая анекдоты про слона. Феликс знал тысячу анекдотов про слона.
И затем я очнулся в Рио Гранде.
Это был звук, больше чем шум воды, напугавший меня вначале. Смешавшись, несколько анекдотов, прозвучали довольно громко. И тогда вода оказалась в моем вопле и у меня в ушах и холод и движение, но солнце где-то было, и тогда я очнулся достаточно, чтобы понять, где я, и довольно скоро очнулся настолько, чтобы вспомнить, что значит плавать, и что я умею это делать. Я живой.
Уйдя под воду на тридцать футов, теперь, я вытаскивал себя обратно в Мексику, захлебываясь, хныкая и дрожа от холода. На берегу я упал на колени и пополз искать вокруг дерева, и когда я нашел его, я сразу начал смеяться.
Феликс, сползший с ветвей и спавший мертвым сном, глубоко зарывшийся в свою кожаную куртку, все еще сжимал пустую бутыль из-под текилы. И потом я увидел кое-что еще, что заставило меня приглядеться. И задуматься.
Из-под этой куртки у моего контрабандиста выглядывала весьма профессиональная кобура, а в ней девятимиллиметровый Браунинг. Несколько раз, во время шумной ночки, я тосковал о своем арсенале, оставленном в комнате мотеля, и думал, что, черт возьми, мог бы его использовать, если что — просто их припугнуть.