Вампиры в Москве

Клерон Кирилл

— Давай, давай приходи в себя. Сказка пришла.

Нику приходить в себя отказывается и настойчивое видение отвешивает ему несколько весьма болезненных подзатыльников. Отупевши глядя насквозь, Нику бормочет:

— Ты кто и откуда свалился?

— Я тот, кто может спасти вас от смерти, если захочет.

— Да ну?

— Да. Ну, при определенных условиях…

— А так ты, черт побери, наверное, проклятый иезуит? Они тут постоянно шастают, пытаются спасти нашу душу. Но сначала хотят вырвать сердце. Проваливай!

— Хотят вырвать

сердце? Вот так? — мужчина-видение показывает на грудь, на стальную Ладонь, сжимающую сердце. Что же, если в этот талисман заложена хоть какая-то идея, ее можно расшифровать и так.

Нику кивает:

— Именно!

— Ну, они лгут. Вашу душу уже никому не спасти, а вот тело можно еще попытаться.

Между тем, в процессе этой беседы очнулся и Джике, второй брат-убийца, главный заводила. Он воспринимает происходящее более реалистично и сильно сомневается в принадлежности посетителя к миру теней:

— Кто ты, черт побери, и что от нас хочешь?

Да, Раду действительно от них кое-что хочет, поэтому и пришел в эту тесную и вонючую камеру. Поэтому, практически ничего не скрывая, он рассказывает пленникам о себе. В осоловелых взглядах мелькают какие-то мысли, шальные мысли. Нет, не мелькают — медленно переваливаются с ноги на ногу:

— Оставь свои сказки детишкам. Нарядись Дедом Морозом, и треплись. А нам без этого тошно. Проваливай!

Раду понимает, что сейчас бессмысленно обижаться, но не может совладать со своей ущемленной гордостью:

— Идиоты! Я могу и уйти, но тогда вы очень скоро познакомитесь со сказками ада. С очень страшными сказками.

Раду задолго до Стендаля понял, какие шутки близки итальянцам — не остроумные, не пикантные, а полные глубокого смысла. Но или братья туповаты, или время для шуток не подходящее, но они даже не улыбаются. И тогда Раду производит парочку своих излюбленных превращений, еще раз объясняет. И все начинает походить на правду, невероятную, но правду.

— Значит, ты нас сейчас укусишь, мы превратимся в птиц и улетим отсюда?

Раду смеется их наивности:

— Превращаться в зверей и птиц вы сможете еще очень нескоро. Поэтому уходить придется своими ногами.

Братья откровенно приуныли. На мгновение возникшая надежда тает, как призрак:

— Это как это?

— Как и все нормальные люди, через двери.

— Так они же закрыты, да и оковы на ногах.

— А на что ключи?

— Ключи… Их уносит на ночь главный надзиратель.

— Уносил. Я его недавно посетил, его вместе с беременной супругой и уже народившимися детишками. Да, на тюремных харчах такую вкусную кровь не заработаешь! Как говориться, еще на губах не обсохло. Так что все ключи у меня. Решайте быстрее, я ведь могу и соседнюю камеру посетить. Там тоже не ангелы сидят.

— Мы согласны…

— Мне нужно не ваше согласие выбраться отсюда, ибо, надеюсь, вы не идиоты и понимаете, что ждет вас через несколько часов. Мне нужно ваше согласие стать моими слугами, моими рабами

на вечные времена, беспрекословно выполнять все мои приказы…

— Мы согласны.

— Когда я пытал одного негодяя, хотевшего меня обмануть, он соглашался даже до луны допрыгнуть, лишь бы сохранить свою жалкую жизнь. Ваше согласие стать моими слугами определяется соблюдением особого ритуала:

— Сейчас я надкушу вену на левой руке у каждого из вас и, пока кровь будет капать на кровавый камень, вы должны вслед за мной произнести клятву.

Раду обнажил четыре длинных и острых клыка, показавшиеся из глубины рта и снял с шеи Ладонь.

— Итак, вы согласны?

— А ты разве не догадываешься?

— Догадываюсь, но не надо дерзить.

И сама клятва, и сопровождающий ритуал, и их мистическое значение являлись лишь выдумкой Раду. Не обладал он еще такой силой, чтобы заставить другого вампира себе служить. Но нуждаясь и в слугах, готовых выполнять его любые приказы, он блефовал. Помог ему и вид камня, «загоревшегося» изнутри от нескольких капель крови. И пройдет еще много лет, прежде чем братья решатся ослушаться своего господина.

А пока они хором повторяют за Раду «страшную» клятву какого-то тайного магического братства, где-то вычитанную и приспособленную для данного случая:

Силами света и силами тьмы, именем бога и именем Бафомета, клянемся верно служить…

ПОБЕГ

…И пусть действует эта страшная клятва, скрепленная моей кровью, вечные времена и до скончания веков.

Закончив «ритуал приобщение», Раду удовлетворенно произнес:

— Ну вот, теперь вы мои. С потрохами. Что надо ответить?

— Да…

— Не да, а да, господин.

— Да, господин…

— Вот так-то лучше. Ну, а раз вы мои, надо вас отсюда извлекать.

— Да уж хорошо бы. И желательно до рассвета.

— Желательно. Рассвет мне противопоказан ничуть не меньше…

Ухмыльнувшись, Раду извлек из-за пояса связку ключей и начал ковыряться в замках кандалов. Старые и поржавевшие, они сопротивлялись и открывались со скрипом.

— Разомните руки и ноги.

— Да, господин…

— Ладно, оставим чинопочитание на потом. А пока вот в эту одежду вам надо переодеться и как можно быстрее.

С этими словами из сумки показались два ярких карнавальных костюма и две маски — Арлекино и Коломбины:

Братья ожидали увидеть что угодно, только не это шутовское деяние и не могли скрыть своего разочарования.

— Лучше бы ножи нам дал…

Но Раду возражений не терпел.

— Здесь только я знаю, как лучше. Ножи у меня есть, но надеюсь, нам они не понадобятся. План вкратце таков:

Я открою вашу камеру снаружи. Потом мы выпустим всех соседей-злодеев, снабдим их ножами и отправим выяснять отношения с охраной. Сами же проскользнем на пятую галерею и через окно на канате спустимся вниз. А там невдалеке уже ждет карета.