Вампир в Атлантиде
Шрифт:
Тепло. Жар. Огонь, испепеляющий кожу у него на горле в открытом вороте рубашки. Вампир приподнял подбородок. Последний момент жизни и никаких сожалений. Для этого уже слишком поздно. Агония охватила Дэниела, когда солнце коснулось лица. Он сжал зубы, чтобы не закричать.
Последний взрыв жара, и боль смела его мужество под равнодушным солнцем. Вампир упал лицом в бассейн, беззвучно крича, проклиная или молясь. Водоворот света и звуков затянул его, потащил, кружа снова и снова, пока толчок могучей силы не выбросил Дэниела лицом на твердую поверхность.
Он
Загробный мир, поросшия мягкой травой? Вот этого Дэниел не ожидал. Не для такого как он. Скорее уж океан кипящей лавы или охваченные пламенем каньоны. Можно предположить, что место для вампиров наверняка отведено где-то в самых нижних из девяти кругов ада. Однако Дэниел не просто лежал на траве, которая пахла цветущей весной, но лежал на солнце. Валялся на каком-то зеленом поле в загробном мире под прямыми лучами … и не горел.
Дерзость уступила место радости, и Дэниел стал бормотать благодарственные молитвы всем богам, которые его слышали. Всем, кроме одного. Вампирская богиня Анубиза не заслуживала слов благодарности, да сгниет она в том темном углу, куда сбежала. Хоть эти слова и не приличествовали обитателю рая.
Вампир отдыхал так целую минуту, уткнувшись лицом в траву. Каждая косточка в его теле болела от столкновения, а сам Дэниел размышлял: поднимать голову или нет, чтобы осмотреться. Но прежде чем вампир успел принять такое важное решение, он почувствовал на шее укол копья, который невозможно было ни с чем спутать, и услышал голос, преследовавший его со времен первой смерти.
— Кто ты и откуда пришел, ночной странник?
Дэниел повернул голову, только чтобы увидеть яркий солнечный свет и острый кончик копья, впившегося в его плоть — так же как сам впивался клыками в шеи тысяч людей на протяжении своей жизни. И снова ирония. Возможно, это один из уровней ада, где его будут пытать не огнем, а делать миллионы крошечных порезов, пока вся кровь из вен не утечет в вечность.
Рядом с собой вампир разглядел силуэт стройной, изящной девушки в длинном платье. Она и держала в руке копье. Сначала Дэниел не мог различить ее черты, но потом увидел лицо — лицо, сияющее ярче тысячи солнц в загробной жизни.
Серай.
Значит, она и будет его личным гидом в раю? Или личной сопровождающей по аду? Но судя по резкому вдоху, сорвавшемуся с губ атлантийки, она была потрясена встречей не меньше.
И сказала то, чего вампир никак не ожидал услышать:
— Я Серай из Атлантиды, принцесса Посейдона. Помнишь меня, ночной странник? Теперь ты мой пленник.
Давно забытые воспоминания вернулись и помогли ему понять «захватчицу». Слова звучали музыкой, с плавной и лирической модуляцией. Древнеатлантийский. Дэниел смог ответить ей на этом же языке, но с ужасным акцентом. Изумление и отсутствие практики сказались на произношении.
— Серай? Больше одиннадцати тысяч лет я ждал, чтобы снова услышать твой голос. — Он вскочил на ноги и собрался обнять ее, но вновь был остановлен копьем.
— Нет, — отрезала красавица, нахмурившись. Ее идеальная кожа стала еще бледнее, чем помнил
В первый раз Дэниел удосужился осмотреться. Он увидел двух стражников, лежащих на земле без сознания, но когда повернулся к Серай, чтобы спросить ее о них, на несколько секунд застыл, не в силах сказать ни слова.
— Что? — раздраженно выпалила она. — Я их не убивала, если ты об этом. Хотя, раз уж ты ночной странник, то должен слышать их сердцебиение.
Все еще не в силах вымолвить ни слова, вампир указал рукой на купол. Причудливый стеклянный купол окружал их, насколько хватало глаз — а за ним переливались глубокие темно-синие океанские потоки. Мимо проплыло что-то темное, и на Дэниела взглянул огромный глаз.
— Это … это что, кит? — Вампир совершенно очумело оглядывался по сторонам. Наконец до него дошло. — Мы что … в Атлантиде?
Серай закатила глаза. Похоже, этот жест не подвластен времени.
— Где еще нам быть? А теперь пошевеливайся.
Она воздела руки и начала петь. Петь. Женщина, которую он любил одиннадцать тысяч лет назад — хотя по правде (обычно Дэниел предпочитал лгать) и не переставал любить — пела. В Атлантиде.
«А может я и правда умер», — предположил Дэниел, тяжело вздыхая. Боги почему-то сжалились и не отправили его в девять кругов ада. А перенесли сюда к Серай, и она пела и…
И ткнула в него копьем. Копьем.
— Нет. Видимо это все-таки не рай, — пробормотал вампир.
Перед Серай возник мерцающий овал чистого света, но он не мог сравниться с улыбкой, заигравшей на лице принцессы. Она была так прекрасна. Каждая линия тела просто завораживала, и даже больше. Шелковистые черные волосы отливали синевой и стали намного длиннее, чем ему запомнилось, ниспадая до совершенных, округлых бедер. Глаза по цвету ничуть не уступали морским волнам. Такие же синие. Такие же глубокие.
А ее губы — ах, ее губы. Их чувственный изгиб пленял Дэниела так же сильно, как и тогда, когда он был молоденьким учеником, демонстрировавшим свои скромные навыки в металлообработке и мускулы самой красивой девушке на свете.
И она по-прежнему оставалась самой прекрасной.
Овал все разрастался, и Дэниел понял, что это такое. Он уже видел, как атлантийцы использовали свою магию.
— Портал. Ты поешь порталу? Я никогда не видел, чтобы воины пели.
Серай окинула его веселым взглядом.
— Они варвары. Портал отдает всю свою магию только тем, кто понимает и ценит его.
— Вэн упоминал, какой капризной может быть эта штука. Иногда выбрасывает их посреди океана.
Серай рассмеялась, а потом замерла удивленная, как и сам вампир, прикоснувшись кончиками пальцев к своим губам.
— Я так давно не смеялась, — прошептала она, но затем сделала глубокий вдох. — Портал, молю тебя, отнеси меня туда, где я должна быть.
По серебристой поверхности прошла волна золотистого мерцающего света, и Серай улыбнулась. Она сделала шаг вперед и, поколебавшись, повернулась к Дэниелу.