Вампир-самозванец

Свительская Елена Юрьевна

Зато потом произошло нечто из ряда вон выходящее. Выглянув как-то в окно, протанцовывая мимо, Владик обнаружил, что на их участке собралась толпа народу разного возраста: от малышни до пенсионеров. И эти психи как умели и могли устроили под окнами дискотеку. Причём, его дед прыгал и вопил громче всех.

В какой-то миг Владик подумал, что перекурил на станции и даже было задумался бросить насовсем… Потом снова выглянул в окно, но эти дикие танцы в стиле первобытных плёмен продолжались.

Вот, закончилась вторая сторона кассеты с «Кипеловым». Владик из вредности переключил магнитофон на радио, да ещё и на волну попсы. Но люди упорно не

желали расходиться и продолжали танцевать.

Через полчаса он выключил магнитофон, но и это не помогло: кто-то притащил свой магнитофон, свои кассеты – и танцы продолжились. Но хозяин нижнего магнитофона часто врубал медленную музыку – и все увлечённо танцевали парами. Его собственный дед подхватил какого-то трёхлетнего карапуза, предположительно, мужского пола – судя по голубым штанам и зелёной футболке – и увлечённо кружил его в медленном танце или подбрасывал, а трёхлетка восторженно вякал, взлетая и опускаясь в его руки.

Владик отшатнулся от окна, ощущая, что ещё немного этого дурдома – и ему потребуется в дурдом настоящий. Он устало упал на старую раскладушку, даже без постели и одеяла, закрыл глаза рукой и думал, думал… и иногда думал, что, может быть, просто обкурился?.. Может, это пройдёт к этому или следующему утру?.. Или он всё-таки спятил – и попадёт в психушку?

Судя по звукам снизу, к отдыхающим присоединились вернувшаяся бабушка и мама с папой. Никитка, гад, так и не явился – мотался где-то в компании или в одиночку.

Этот дурдом закончился только к вечеру, когда все уже падали от усталости и с трудом, довольные – Владик всё-таки в окно подсмотрел, когда шум затих – расползались по домам.

Бабушка поднялась на второй этаж, постучалась в дверь и предложила поесть. На ужин был свежесваренный суп. Суп парень не любил, особенно, гороховый, но почему-то слопал четыре тарелки подряд. Дедушка с хитроватой улыбкой заметил, что внука лучше долго не кормить, тогда он будет есть всё. Парень совсем не обладал ангельским терпением, особенно, после такого сумасшедшего дня, потому запустил в него пустой тарелкой из-под супа, от которой дед с лёгкостью увернулся. Видимо, они тут все чокнутые… на свежем воздухе-то!

А тарелка не только разбилась, но и умудрилась попасть в полку с посудой и свалить часть её на пол, перебив.

Дед молча наклонился – и подхватил из-под стола грязную железную миску, советской ещё поры, с тусклыми цветочками и треснувшей снаружи белой эмалью, из-под которой просвечивала темнота. И так же молча запустил её, одев на голову внуку. Тот взвыл и заматерился. Ощутимо запахло свежим рассолом, который в ней недавно был.

– Получи фашист гранату! – проворчал дед, ухмыльнувшись, – Тарелками в меня швыряться будешь?! Ишь, распустился! Совсем совесть потерял!

– Да ты что творишь? – всплеснула руками бабушка, – Голову ему пробьёшь так!

– А ты посмотри, во что он превратился!

Парень снял тарелку, швырнул ею об пол и яростно уставился на него. Но пожилой мужчина медленно подошёл к нему, сгрёб за ухо и отконвоировал парня на чердак, запер там до утра. Мол, сам мне потом благодарен будешь.

– А то ишь до чего дожили! – сердито проворчал дед, – Кровопийствует, на пожилого человека, военного, немцев прогнавшего, нападает с тарелками! Да меня немцы с гранатами и танками не взяли! Ты, что ли, возьмёшь?! Уу, гад! Кровопийца! Вырос на нашу голову! Сел на шею и ножки свесил! А ещё и цепляется. Не так ему. Как так? Стариков беззащитных обижать, что ли?!

Уже

внизу лестницы задумчиво прибавил, то ли в продолжение душеспасительной нотации, то ли сам себе:

– Хотя от такого и сами кровопийцы взвоют.

– А может, всё-таки, съедят его? – мрачно отозвалась бабушка, которая подслушивала, – Они же кровопийцы всё-таки.

– Да хрен его знает! – отмахнулся дед, – Сожрут они его или не возьмут? Ты мне лучше скажи милая, пойдём мы завтра за грибами или нет?..

Бабушка там какие-то картофельные эксплуатации мужчин семьи планировала. После дед пошёл ворчать к отцу, мол, почему Никиты до сих пор нет?

Мол, хватит нам одного хулигана в доме, зачем второго привели? На что родители отвечали, что «Никитка хороший, отзывчивый ребёнок, но он имеет привычку иногда где-то пропадать». Других вредных привычек за младшим братцем пока замечено не было.

Впрочем, Владику было наплевать на братца, да и на даче оставаться в таких нечеловеческих условиях не хотелось. Поэтому, собственно, дождался темноты, сплетая косу из бельевых верёвок, найденных на чердаке – сушившуюся на них одежду мстительно свалил в кучу на пол – и потом привязал её к верному рюкзаку, почти уже готовому к дороге. Разве что без сигарет и денежных накоплений. Придётся питаться жаренными грибами и прочими лесно-речными дарами. К счастью, дед-грабитель не обнаружил тайный карман, в котором скрывались две дополнительных зажигалки и складной ножик… Между нами говоря, добывать себе еду и готовить её примитивно-первобытным способом Владик умел – уже ж не раз сбегал из дома. А чтобы основательно сбегать из дома, нужно уметь добывать и готовить еду. И вообще, летом это практичнее всего…

Ветки хлестали Владика по всему телу, словно пытались остановить. Но он упорно прикрывал глаза руками и шёл, шёл… Кажется, на джинсах добавилось ещё две дырки, но так даже красивее будет. Крутому чуваку дырки к лицу. То есть, к заднице… Он задумчиво опустил руку вниз. Не, на бедре дырки будут. А, и ладно…

Чуть погодя он задумался, что батареек-то к фонарю нет… Фонарь надо бы беречь. Короче, разжечь костерок или лезть на дерево…

Тут Владик поскользнулся на грязи, оставшейся от лужи, и упал. Кажется, сегодня выпала месячная доля неприятностей. Где ж они, пакости, сконденсировались до такого объёма?! Фонарь, кстати, в кусты улетел. Пришлось ползти туда и наощупь его искать. Хорошо хоть светил. Ну, что ж. Была ни была. Так хоть одна радость в дне сегодняшнем из-под залежей кошмаров откопалась. Настроение, кстати, было уже на отметке «хуже быть не может», а руки и ноги были сплошь исцарапаны и в синяках. Кроме этого уже жутко хотелось спать, хотя для него было нормой засыпать и в два ночи, и в пять-шесть утра. В голову настойчиво полезли мысли о диких зверях и ядовитых змеях. А комары, к счастью, уже закончились – то ли сытые спать уползли, то падали в отключке от голода.

Вдруг впереди послышались приглушённые голоса. Владик вспомнил рассказы о бандитах, обосновавшихся в местных лесах. Сначала хотел было уйти, потом подумал, что бандиты, быть может, будут дружелюбнее его домашних. Выключил фонарик – звуки чьего-то голоса затихли на несколько секунд – и осторожно двинулся вперёд.

На большой поляне в лесу в самом центре горел костерок. Странно, почему свет его не пробивался через деревья? Да ну, разве бывает такое?.. Скорее уж, точно обкурился днём или перегрелся на солнце…