Вампир поневоле
Шрифт:
В этот момент «бабушка» злобно толкнула ногой открытую дверь, и я с ужасом увидел, что на месте «божьего одуванчика» спиной к нам стоит на задних лапах волк. Хотя нет, не волк, волчонок, едва достававший мне до плеча. В одной руке (точнее передней лапе) он держал совок, а в другой — веник.
Вовка от удивления выронил раковину, поднятую над головой. Причем, прямо мне на ногу. Я взвыл не своим голосом и рассказал этому кретину все, что я о нем думаю, на французском, английском и немецком. Зря я, что ли, на переводчика
На русском-то дома не поругаешься (родители загрызут безо всяких вампиров), а так, доведет младший братишка до белого каления, и пошлешь его на все четыре стороны с полным коробом теплых пожеланий за плечами на иностранном языке, на душе легче станет, а мама еще и восхищается: «Андрюшенька, как ты великолепно знаешь французский!!!». Хорошо, что хоть не просит рассказать, что такое: «pardieu» и прочие слова… А то бы было! «Андрюша, ты чертыхаешься! как тебе не стыдно!!!»
А я разве виноват, что их языки настолько беднее нашего?! Вон, к примеру, в английском, на три наших матерных слова приходится одно — их… Примеры приводить не буду! И не просите!
А шо такого??? Переводчик-профессионал должен знать все. Помню, читаю я как-то англо-русский словарь матерных выражений для иностранцев (для повышения квалификации, так сказать)… Папа потом еще долго спрашивал, какого я юмориста читал на экране компьютера, что так ржал… Ему тоже захотелось…
Но я отвлекся… Волк крутанулся на лапах и, нервно облизываясь, уставился на нас.
— Вов, — пробормотал я одними губами, отпрыгавшись на здоровой ноге, — ты хочешь стать вампиром-оборотнем?
— Не-а…
— И я нет…
Волк сделал шаг вперед. У меня замерло сердце.
— Пасть порву, — тихо и неуверенно сообщил Вован.
Волк замер. И в этот момент в его глазах мелькнуло какое-то странное, испуганно-детское выражение, а я, повинуясь интуиции, мгновенно спросил:
— Как отсюда выбраться?
— Прямо по коридору, — начал волк (голос у него был какой-то странный: высокий, детский). Не верьте, если скажут, что у оборотней голос идет независимо от движений губ. Этот говорил совершенно нормально, — а потом вниз по лестнице. Только там полно охра…
В этот момент кто-то толкнул дверь с той стороны, и она, крутанувшись на петлях, едва не двинула мне по носу, сразу же скрыв весь обзор.
— Эй, кабыздох, ты здесь убрал? — презрительно спросил кто-то. Судя по голосу, один из дракуловских придверных амбальчиков.
— Да! — мгновенно ответил волчонок.
— А где пепел?
— Э-э-э… В окно выкинул! Чего, думаю, вверх — вниз по этажам с мусором бегать!
— Н-нда? Пойдем — проверим!
И дверь тихо закрылась… А замок — то не щелкнул!!!
Подождав несколько долгих мгновений, я приоткрыл дверь и осторожненько выглянул в коридор. Тишь и гладь. Ни одного вампира. Пора отсюда сматываться.
— Пошли?
— А что с рубашками делать? Оденешь, так на улице первый же мент нас за бомжей примет!
М-мда… В этом он прав. А «шведки» даже на поясе рукавами не завяжешь…
Вовка посмотрел на мое задумчивое лицо, махнул рукою, и, свернув сорочку жгутом, завязал его на поясе. А что, не плохое решение… Я поступил также.
Наконец, мы вышли в коридор. Он оказался ма-аленьким, у-узеньким: метров пять в ширину, не больше. И даже здесь была эта надоевшая лепнина. Как сказала бы моя мама, мужик с жиру бесится… Мы бы пошли и дальше, прямо по коридору (благо, наша комната была в самом конце этого туннеля), как Вовка замер и глухо спросил:
— Андрюх, а где бы мне найти какое-нибудь оружие? А то, если на нас нападут, с одним — двумя мы с тобою как-нибудь справимся, но остальные же, забьют нас как мамонтов!
— Деревяшку какую-нибудь оторви, — посоветовал я.
Тем более, что по обе стороны коридора было полным-полно тяжелых дубовых дверей.
— А что, неплохая идея!
Вовка присел на корточки, подцепил пальцами дверной наличник, дернул его на себя и вверх, раздался оглушительный треск, на который, по-моему, должно было сбежаться все вампирячье население города (удивительно, как этого не произошло!), и в руках у Вована осталась тяжелая резная дровеняка длиной около метра…
— Слышь, Вов, и мне отломай, а?
Новый рывок и Вовка протянул мне вторую половину несчастного наличника:
— Просю! А теперь, пошли?
Коридор резко вильнул вправо, мы завернули за угол и остановились: перед нами была глухая белая стена, украшенная банальной лепниной. Мы стояли примерно метрах в трех от нее, справа и слева от нас находилось по двери.
— Отпад! — протянул я.
Вовка оказался в своих суждениях более резким:
— Обманул волчара! Выберусь отсюда: оторву ему на фиг хвост и голову!
Я хотел возразить ему, что вряд ли это нам поможет, но в этот момент раздался тихий шелест и стена, перед которой мы стояли (та, что перекрывала дорогу), начала медленно раздвигаться. Не задумываясь ни на мгновение, мы с Вовкой рванулись к дверям — каждый к той, которая была ближе: я — к левой, он — к правой.
Мне как всегда не повезло: моя дверь оказалась запертой. Я замер, не зная, что делать, и в этот момент Вовка схватил меня за плечо и затащил в свою комнату.
Судя по всему, мы оказались в гостиной. Как говорится в столь любимых моей мамой женских романах, «всюду царил упадок…» Причем, по — моему, упадок с порядочной высоты… Кровать — эпохи то ли позднего рококо, то ли раннего застоя, шторы избитые молью (Тайсон отдыхает), ночной столик — маленькая, корявая тумбочка с притулившимся на краю ночником… Все очень и очень мрачно…