Вампир поневоле
Шрифт:
В четверг я проснулся рано. Часов в одиннадцать. Поспал бы и еще, да какой-то идиот начал звонить в дверь. Для себя я твердо решил, что проверять, кто именно мешает спать, я не буду. Так что этот хмырь позвонит-позвонит и уйдет.
Ага, размечтался. Ромке звонки в дверь надоели раньше, чем мне, и мой «глубоко любимый братец» додумался-таки открыть дверь. Это я понял по тому, что через пару минут он заглянул ко мне в комнату:
— Андрей, Вовка приехал. И ему чего-то
— Я не принимаю, — простонал я. — Аудиенции закончены. Все требования и пожелания предоставить в трех экземплярах в письменной форме. А еще заверить подписями президента России и Америки… Ах да, еще патриарха. Для полного счастья.
Ромка хмыкнул:
— А папы римского подпись не нужна?
— Нет, — отмахнулся я, садясь. — Папа римский — старый, дряхлый, что его по пустякам гонять…
Так. Вопрос номер один. Где мои брюки? Вопрос номер два. Где мои носки и почему они не стоят в дальнем углу комнаты?
Брюки обнаружились за диваном. С носками оказалось труднее. Они не обнаружились вообще. Как и рубашка.
Брат задумчиво следил за моими поисками, а потом поинтересовался:
— Андрей, а что с Вовкиными волосами случилось?
— Подстригся он, — буркнул я, заглядывая под стол. Носков там по-прежнему не наблюдалось.
— Я догадался, что не побрился, — ехидно заметил Рома.
— Я не об этом, — отмахнулся я. — Он…, — фантазия заработала вовсю. — В монахи он постригся…
— Чего?!
— Ага, — кивнул я, окончательно решаясь на героический поступок — заглядывание в шкаф. — Решил уйти от суеты этого мира…
— Да иди ты!
— Нет, это ты иди! Спроси у него, правду ли я говорю.
Ромка вылетел из комнаты и, через несколько минут, когда я раскапывал завалы в шкафу, пытаясь обнаружить хоть что-нибудь не помятое, я услышал, как из зала раздается задушевный голос Вовки. Как раз подходящий для проповеди… В общем, Вовка вдохновенно вешал лапшу на уши Роме…
По крайней мере, когда я вошел в зал, уже более ли менее одевшись, господин Данешти, возводил очи горе, опускал их долу и вещал, вещал, вещал… Преимущественно о том, как ему хорошо будет в ските…
Ромка слушал с открытым ртом.
Что ни говори, а приятно, когда у тебя есть друг, понимающий с полуслова. Другой бы начал спрашивать, о каком постриге речь, интересоваться, давно ли я был у психиатра, ну и так далее… Вовка же просто рассказывал.
Сейчас Вовка повествовал о том, как он, отсидев положенное время в каком-нибудь монастыре (меня таки подмывало добавить «женском»), отправится в пустынь, будет питаться там медом и акридами (это саранча такая крупная, дальний родственник господина Данешти — тоже жрет все подряд) и в один прекрасный день на него, опять же по словам Вована, снизойдет озарение.
В этот момент я и заглянул в зал. Вовка оборвал свой монолог на полуслове и вскинул на меня взгляд:
— Наконец — то ты пришел! У меня уже язык устал, лабуду эту молоть! Я ж не Фома Аквинский,
Ромка выпучил глаза:
— Но ты же говорил… Разве это не правда?…
Вован укоризненно покачал головой:
— Такой большой, а в сказки веришь!
Брат обиженно надулся, но тут Вовка поднял с дивана какой — то диск и сунул его в руки Ромке:
— Я тебе игрушку новую принес, иди посмотри.
Ромка подхватил диск и вылетел из комнаты, собираясь установить игру на компьютер. Интересно только куда, если там от всей «памяти» процентов пять свободных осталось, не больше.
Вообще у Романа стоит сейчас на компе около двадцати игрушек. Он доходит в них до середины, потом монстры начинают его резко мочить (в переносном смысле конечно) и братишка переходит к новой игре, не удаляя при этом, естественно, старые игрушки. Как он объяснял, он надеется когда-нибудь вернуться к ней, да только это не всегда получается… Ладно, шутки в сторону.
Я повернулся к Вовке:
— Чего ты там хотел мне сказать?
Вован хмыкнул:
— Ты в газеты заглядываешь чи как?
— Чи как, естественно! Что я в них забыл? Я по телевизору все что нужно посмотрю.
— Я говорю о наших местных газетах…
— Все равно не смотрел.
— Все с вами ясненько…
И Вовка положил на журнальный столик, стоящий перед диваном, сложенную несколько раз газету.
— Ну, на, полюбуйся.
Я осторожно (где — то в глубине подсознания проснулось нездоровое подозрение, что это средство массовой информации решит меня покусать… М — мда, похоже меня слишком сильно и часто били по голове в последнее время) развернул газету. И, естественно, ничего страшного не произошло.
Я пролистал ее, по — прежнему не замечая ни чего страшного, а потом поднял взгляд на Вовку.
— Ну и…?
Вован тяжело вздохнул:
— Молодой человек, вы никогда не пытались рассмотреть фотографии в газете, а еще лучше почитать ее? Там есть такие маленькие кляксы, они буквами называются…
Оч — чень смешно! Я аж от смеха удержаться не могу!
Но я все — таки решил последовать его совету и рассмотреть газету повнимательней… И ничего здесь необычного нет… Газета как газета. «Вечерний город» называется.
На первой полосе ничего страшного нет. Все как обычно: «Мэр решил…», «Городская дума отдумала», «Суд рассмотрел…» обычный бред. И вдруг мое внимание привлекла небольшая заметка внизу страницы. Рядом с нею примостилась странная фотография… На ней был изображен смутно знакомый (где — то я его видел…) накачанный парень с открытым ртом (по-видимому он что — то кричал в тот момент, когда его фотографировали) на фоне одной из центральных улиц города.
Первые несколько секунд я не мог понять, чего же такого странного в этой фотке, а потом до меня дошло… У парня были слишком острые клыки… И вообще это был один из дракуловских придверных качков…