Шрифт:
Пролог
Двадцать второй день месяца Урожайника был еще одним осенним днем. Таким же, как и бесконечная череда его предшественников: туманное и свежее утро, нежаркое солнце в обед, по-осеннему тихий и спокойный вечер, когда позолоченные макушки тополей касаются чистого синего неба.
В этот день произошли весьма значительные события, двадцать лет спустя столкнувшие с наезженной колеи судьбы трех королевств. Но тогда казалось, что ничего важного или экстраординарного не происходит. Казалось, что
Ранним утром Роланд, маркиз де Лив, строевым шагом мерил главный зал своего замка. Он был глух — глух именно сегодня и сейчас — потому как специально заказал у лекаря беруши. Маркиз решился на столь отчаянные меры исключительно потому, что не переносил женских воплей и слез. Для того, чтобы душевное равновесие маркиза пошатнулось, было достаточно одинокой слезинки, ползущей по персиковой щеке дражайшей супруги; Роланд при этом сам впадал в глубочайшую депрессию и начинал рыдать.
А сегодня, двадцать второго дня месяца Урожайника, ветхие стены замка буквально сотрясались от воплей маркизы. Причина была проста: семейство де Лив с минуты на минуту ожидало появления на свет наследника. Посему Роланд заткнул уши и нервно расхаживал из угла в угол, пытаясь обдумывать дела хозяйственные и переставляя с каминной полки на стол фарфоровые статуэтки, которые много лет тому назад были подарены деду Роланда самим королем эльфийским.
Маркиз так увлекся перестановкой изящных эльфиек и грациозных рыцарей, что не сразу заметил появившегося в дверях лекаря. Но последнего это не смутило, он хорошо поработал и собирался во что бы то ни стало получить плату за труды. Лекарь на цыпочках подкрался к маркизу и фамильярно шлепнул его по плечу.
— А? Что?!! — подскочил Роланд.
Обернувшись, он увидел лекаря, который измятым платком промокал струящийся по лицу пот. Лекарь принялся дико вращать глазами, беззвучно открывать и закрывать рот, изображая при этом крайнюю радость.
— Что такое? Вы в своем уме? — возмутился маркиз.
Потом вспомнил, что уши все еще надежно защищены от женских воплей, и торопливо извлек затычки.
— Ну, что?!!
Лекарь, порядком истративший свой пыл, только махнул рукой.
— Поздравляю, маркиз. У вас замечательная дочь.
— Дочь?!! — Роланд запаниковал и торопливо забегал из угла в угол.
Он прикидывал, где и когда произошла роковая ошибка? Звезды обещали сына, деревенские гадалки пророчили сына, и даже повивальная бабка, заглянувшая из далекой деревни, била себя кулаком в грудь и кричала, что будет «младенец мужеска полу». Так кто и когда ошибся?
— Маркиз, — лекарь поправил очки в тонкой позолоченной оправе и расплылся в приторной улыбке, — я бы на вашем месте радовался. Супруга ваша обладает прекрасным здоровьем, и Всевышний несомненно наградит вас и другими детьми.
— Да? — растерянно переспросил Роланд, — вы на самом деле так думаете?
— Ну
Роланд почесал бородку и нерешительно потоптался на месте. Ему вдруг стало страшно — а вдруг младенец будет жалкий, сморщенный и некрасивый? Вдруг вообще это какой-нибудь неправильный младенец?
— Не сомневайтесь, маркиз, — осторожно сказал лекарь, промокая платком многострадальную лысинку, — у вас будет еще довольно сыновей.
— И то правда, — согласился маркиз, — что ж… Сколько я вам должен?
Положив в потные розовые ладошки доктора столбик монет, маркиз отправился к жене и новорожденной дочери. Спускаясь по шаткой лестнице, он принялся напевать военный марш, его настроение значительно улучшилось.
— Ну и хорошо, что все позади, — бормотал он, — ну и ладненько. Следующий будет мальчик. Обязательно!
Маркиз остановился перед дверью, ведущей в опочивальню жены, и прислушался. Оттуда доносились странные звуки, похожие на мявканье драчливого кота.
«Это, что ли, и есть моя дочь?» — немного разочаровался Роланд, — «что-то голосиста чересчур!»
Он потоптался на пороге, а затем решительно отворил дверь.
«Назову-ка дочурку Агнессой», — подумал Роланд де Лив, — «пусть так и будет, Агнесса Рой де Лив. Отличное имя для девицы столь благородного происхождения!».
В этот же день — но уже далеко от имения маркиза де Лив — произошло еще одно, незначительное на первый взгляд событие. Началось оно с того, что владыка объединенного королевства людей, Людовик Единственный и Неповторимый, принялся распекать своего советника во вопросам шпионажа.
Людовик — молодой, красивый и подающий надежды король — стоял у окна (таким образом, чтобы нежаркие лучи полуденного солнца золотили тщательно завитые кудри и играли на шитье камзола).
Советник — старенький, в напудренном парике и скромном темно-синем сюртуке, краснел у порога роскошного кабинета — и был, в общем-то, рад тому, что Людовик занят созерцанием открывающейся из окна панорамы. Да-да, советнику было стыдно! Он готов был провалиться сквозь землю, прямиком к демонам Бездны — но, увы, продолжал выслушивать упреки юного правителя.
— Почему копия договора до сих пор не легла мне на стол? — тем временем сердито вопрошал монарх, — отчего, скажите, я до сих пор не знаю, какую сделку заключили Светлый лес и Некрополис? Почему ваши люди, сударь, до сих пор не разнюхали, чего добивается этот, как его… Ну, их верховный кровосос? Почему, ась?!!
Советнику стало совсем не по себе. Более того, внезапно подкралась духота, и он потянулся к шелковому шейному платку.
— Сир, мы делаем все возможное, — забубнил он, с трудом переводя дыхание, — к сожалению, мои люди так и не обнаружили договора… Но мы подозреваем, что эльфы заключили с Полуночным царством исключительно торговое соглашение.