Вампир… ботаник?
Шрифт:
Лоренцо еще калитку для меня придержал, помогая войти. А в следующий момент зеленая туча молча врезалась в него, сшибла с ног и дружно напрыгнула сверху. Бедный вампир приложился затылком об мою ногу (хорошо, что я помягче остальных, пока, по крайней мере), а когда проморгался, увидел у своих глаз сразу тройку зубастых цветочков и… онемел.
– Фрк? – поинтересовался самый наглый, протягивая вперед листочки. В переводе это означало: «Есть что-то вкусненькое?» – но откуда это было знать вампиру? Счастье еще, что Лоренцо был вивенте,
Конечно, через минуту чересчур дружественно настроенные цветочки были отогнаны на свою клумбу, гость поднялся на ноги и отряхнулся от пыли, а извинения я высказала в необходимом количестве… но остаток вечера, считай, мы потеряли. Гость был в состоянии говорить только о сторожках. Он с огромным интересом расспрашивал об их появлении, характере, кормлении и прочих важных вещах, гладил самых активных и выпрашивал хоть один в подарок. Те, обрадованные таким интересом, чуть ли не мурлыкали и лезли под руки, отпихивая друг друга. А на следующий день в наш двор началось паломничество. Вивенте среди ауров почти треть… и, кажется, уже больше половины из них стояли в очередь за семенами.
– И сколько нынче в списке на сторожков? – спросила я, чтобы стряхнуть с себя сонную дурь.
– Пятьдесят семь! – улыбнулся Шер. Я прикинула, хватит ли сторожкам семян при таком раскладе, но мальчишка тут же перебил меня: – Только это не на сторожков!
– А на что?
– Ну вот тут, в левом кармане, – список на очередь к птицежору. В правом – список тех, кто стоит в очереди на яйца, в которые Джано запаковывает змей. То есть как бы змей. Они смотрятся грозно и кусаются больно, но не смертельно, а так. Парализуют, сон наводят… Мне Джано показывал, как их делать – это просто!
– Зачем им змеи?!
Паренек посмотрел на меня с искренним непониманием:
– Ну как. Для сокровищниц там… для охраны дома от воров. Да мало ли! Отъедет человек из дома – под дверь и окна по такому яичку положит. Воры и попадутся. Представляешь?
Как же, как же. Очень живо представила. Возвращается домой измотанный человек, думает только о бане и постели, напрочь забыв о ловушках, и… Интересно, когда придут первые жалобщики?
– Да, Лиджано – великий мастер, – вздохнул Лоренцо, – такой талант…
«Был», – прошелестел ветер пропущенное слово.
– А вот этот список на лечение. – Алишер опустил голову. – Народ надеется, что он вернется… у других лечиться не идет. Ждут…
Я проглотила комок в горле. Ждут. Ты тоже ждешь, малыш… надеешься. И я. Потому мы с тобой и живем здесь, потому и не меняем ничего, потому к ужину каждый раз достаем на одну тарелку больше.
Вернется ли он? Я уже четыре раза делала запрос его семье, но в ответ приходило только сухое: «Без изменений». Оживить бы этого Валентино и закопать еще раз, властителя недоделанного! А родственников Джано взгреть! Уволокли парня домой, и это в тот момент, когда лучшие целители, признанные менталисты – здесь! Что за отношение?
– Давай.
Я вздрогнула и уставилась на Лоренцо. Я что, вслух это все сказала?
– Имеешь право, – продолжил рыжик. – Ты его аур и его Дар. Вы связаны. Ты имеешь право участвовать в его судьбе и лечении. Я понимаю, почему они забрали Лиджано домой – родные места, знакомая обстановка и семейное тепло порой творят чудеса. Но уже прошло достаточно времени, и ясно, что это не работает. Требуй его возвращения.
Я чуть не развернулась обратно к башне – хотела пойти и потребовать прямо сейчас, но мы уже стояли у наших ворот, а у Лоренцо в кармане были гостинцы для сторожков…
Только они навстречу не выбежали.
Мы переглянулись. Я на всякий случай шевельнула пальцами, выдернула из запаса неактивированную пока связку щитов. В ладошке Алишера само собой возникло одно из тех самых яиц. Двух аргентумов из города Коррадо пока ведь не поймали…
– Миу! – строго потребовала внимания садовая дорожка. В траве бесовски сверкнули зеленые глаза. – Ми-у?
Не может быть. Левушка!
Откуда?
И мы с Шером снова встретились глазами, одновременно оглушенные одной и той же мыслью: если Левчик здесь, то, может, и…
Сторожки нашлись в саду под ближайшим деревом. Деревья, обожженные во время нашествия мортугов, потихоньку оживали и уже не выглядели как после атомной войны. Но кажется, сторожков вид дерева особо не волновал – они притихшей толпой собрались вокруг человека, который неподвижно замер, прислонившись спиной к стволу. Услышав топот трех пар ног, он открыл глаза и посмотрел на нас…
– Джано…
В сумерках я никак не могла различить и понять выражение его лица. И сердце грохотало так, что Лоренцо я не услышала. Понятно было, что он что-то сказал, но что?..
Как он оказался здесь? Выздоровел ли? Почему он молчит?
Губы шевельнулись, но я опять ничего не услышала.
– Что?
Черные глаза посмотрели на меня с непонятным выражением.
– Приветствую вас, мой аур.
Он говорит! Он выздоровел! Он говорит!
Только… Что это он такое говорит?
– Кто?
И плотно сжатые губы дрогнули. Бледное лицо – ни капельки краски, все в открытую – мягко засветилось в улыбке.
– Мой аур… – Горячие пальцы коснулись моего запястья. – И мой Дар… драгоценный Дар.
– Я не успел уйти в грано правильно. Вообще ничего не успел. Перекинул Дарье форца, и сразу это. – Джано непроизвольно сморщился, потер висок… – Почти жаль, что именно та память уцелела – без этого воспоминания я бы охотно обошелся.
– Болит? – Рука Лоренцо очень точным профессиональным жестом легла рядом с пальцами Джано. – Не хочу расстраивать, Ли, но без менталистов не обойтись. И голова еще пару лет будет побаливать от каждой мелочи. Ментальный удар есть ментальный удар. Придется поберечься.