Вам как обычно... или волшебно?

Помазуева Елена

— Что это? — потрясенно прошептала я и встала, оглядываясь.

— Новогоднее волшебство. Сейчас он пойдет по миру, будет заглядывать в каждое окошко и дать тепло людям, — сказал Морозко и подошел ко мне со спины, обнял.

Мы стояли так долго, любуясь и улыбаясь. Потом мужчина повернул к себе лицом и нежно, призывно поцеловал. Заглянул в глаза, снова поцеловал, и я растаяла под таким взглядом. Дед мороз он или нет, такой мужчина рядом, вздохнула и закружилась в хороводе чувств и ощущений, как те снежинки недавно.

Маленькие

пуговки на рубашке плохо поддавались, но я справилась и прижалась щекой к горячей коже, поглаживая пальчиком вверх и вниз. Дыхание мужчины становилось все более глубоким, грудь вздымалась от моих ласк, сердце стучало быстрее.

Легкие бретельки упали с плеч, обнажив плечи, мужские пальцы пробежались по ним и стали спускаться ниже, в самый вырез. Губы не отпускали, вторая рука крепко придерживала за поясницу.

Меня, в который за сегодня раз, подхватили на руки и куда-то понесли. В доме было тепло, уютно и так хотелось скинуть это вечернее платье, чтобы кожей ощутить этого горячего мужчину.

Аккуратно опустили на воздушную перину, и я осмотрелась. Огромная, невероятных размеров кровать, мягкая перина подо мной, а вокруг с невысоким потолком комната. Вокруг свечи горят, а на столе вино налито в бокалы.

Морозко отошел к столу и принес мне бокал, протянул.

— За нас! — произнес тост.

— Опять заговоренное? — принюхиваясь, спросила его.

— Заговоренное, но другое. Это можешь пить, сколько хочешь, а почти не пьянеешь, только весело на душе становиться, — с улыбкой произнес Морозко.

Смело отпила пол бокала, глядя мужчине в глаза. Он тоже не отводил своих глаз. А потом было все сказочно. Он снял мои сапожки и поставил в сторону. Прошелся руками вверх по одной ноге и нащупал застежки от чулочков, снял. Потом настал черед второго. А я как завороженная смотрела на то, как мужчина меня раздевает и мне это нравилось. Он делал это просто, изящно и так нежно, но в тоже время в его движениях было столько уверенности, что сомнений у меня просто не было, это произойдет обязательно.

Мое вечернее платье было отброшено в сторону, и вот я осталась в своем любимом кружевном белье перед мужчиной, в глазах которого горел уже знакомый мне огонек желания. Морозко отошел в сторону и снова подал недопитое вино.

— За нас! — снова произнес он и выпил залпом свои пол бокала.

— За нас! — отозвалась ему и с улыбкой, медленно, немного дразня его, стала потягивать вино.

Мужчина смотрел неотрывно, как глоточками выпиваю вино, и не мог дождаться того момента, когда сможет снова прикоснутся ко мне. Выхватил пустой бокал и кинул его в сторону, хрустальный жалобный звук огласил гибель тонкого стекла.

Морозко буквально набросился, подмял под себя. Его рука просунулась под поясницу, прижимая к себе сильнее, и я почувствовала все его горячее желание. Губы смяли мои. Не знаю, какой он там персонаж, но мужчина он сказочный.

— Заря! — раздалось из-за двери.

— Нет! —

крикнул в негодовании Морозко.

— Что случилось? — недоуменно спросила его.

— Заря. Ехать пора, — буркнул мужчина и стал одеваться.

— Нет! — простонала ему в тон.

— Танечка, это не моя прихоть. Нам ехать пора, в Сосновый бор возвращаться. Если захочешь вечером вернемся, — и такой взгляд, ну как у того кота из Шрека. — Не поедешь, я все пойму.

— Я сейчас не понимаю, — ответила ему, пытаясь найти свои кружева в просторной перине.

— Ехать далеко, потому выезжаю рано. Помнишь, мы вчера встретились? Отсюда, из сказки ехал. Нужно собираться в дорогу, — он протянул ко мне руку и ласково провел по всем изгибам моего разгоряченного тела. Потом наклонился и поцеловал в животик.

Изверг! Ну, ты еще об этом пожалеешь! Кинула в него подушку потом вторую. Морозко вышел с грустным выражением на лице. В комнату влетели белки.

— Танечка, ты так не переживай так. Морозко он добрый, — застрекотали мелкие зверушки.

— И часто добрый Морозко девушек сюда привозит? — хотела спросить «обламывает» да вовремя прикусила язык.

— Что ты! Ты первая! — заверили белки.

В это время они скакали по постели и подавали предметы одежды. С их помощью на просторах перины были найдены шпильки, заколки, чулочки и все другие соблазнительные части моего гардероба.

Спускалась вниз полностью проинформированная про личную жизнь Морозко. Мужик одинокий, живет себе в зимней сказке круглый год, только на праздники в Сосновый бор выезжает. От тоски слепил Снегурочку, оживил ее (Пигмалион тоже мне). Снегурочка заскучала через пару лет и в Сосновый бор ушла, там вышла замуж. А девочки, что в свитерках нас обслуживали, дочки ее. Деда Мороза ни одна женщина в серьез не интересовала.

— Так что ж он так без женщины столько лет живет? — допрашивала болтливых белок.

— Бывают у него иногда увлечения, но все не серьезные, — тут же сдали мне белки Мороза своего.

— И ни одну сюда не привозил? — подозрительно спросила белок.

— Что ты! Здесь же сказка, здесь все по серьезному! — застрекотали белки в ответ.

Морозко зашел в терем, напустив клубы морозного воздуха, поежилась. Мужчина тут же оценил и подал вчерашний теплый тулуп, закутал. У самого глазки грустные, печальные. А я губки обиженно надула.

Путь до саней преодолевала все так же, то есть на руках Мороза, болтая сапожками в тулупе. Усадил к себе на колени и прижал. Пусть даже не надеется, целоваться не буду!

— Эх, залетные! — крикнул Морозко, и лошади помчались во всю прыть по заснеженному лесу, где белые шапки снега так и грозили сорваться на нас.

Отяжелевшие от снега ветви елей раскачивались, а у меня сердце замирало, сейчас как шарахнет сверху и остатки макияжа долой!

Путь по заснеженному лесу преодолели по едва заметной дороге, а дальше чистое поле.