Валориан
Шрифт:
Но вождю уже порядком надоели все эти выходки. Бормоча ругательства, он схватил горфлинга за золотой браслет и начал трясти, пока тот не прекратил свои дикие коленца и не повис, глядя на него.
– Расскажи мне об этом! – настойчиво потребовал Валориан.
– Да, хозяин! Добренький хозяин! – завопил горфлинг и сжал своими тонкими ручонками пальцы Валориана. Вождь с отвращением стряхнул его назад на колено. Горфлинг противно захихикал: – Тебе нужно сделать проход в стене, которая разделяет мир живых и мир умерших, а затем послать меня по нему. Если ты
– Какой силой я должен обладать, чтобы проделать этот проход?
С усмешкой горфлинг ответил:
– В мире смертных есть только одна сила, способная совершить это, но она испепелит тебя дотла, а твою клячу превратит в хищное животное.
– И это?
Горфлинг махнул рукой на восток, где слабые вспышки на долю секунды освещали горные вершины.
– Молния.
Валориан потерял дар речи и застыл на месте, как вкопанный. «О добрая, милостивая богиня, только не это!» – подумал он, насмерть испуганный одной только мыслью о предстоящем ему испытании. Всего один раз довелось ему столкнуться с молнией, но этой встречи ему хватит на всю оставшуюся жизнь и на все последующие тоже. А горфлинг был прав. Даже с теми возможностями, которые открывались для его волшебной энергии с горфлингом в руках, она все равно не могла сравниться с невероятной силой обжигающе-белого разряда молнии.
«Хозяин, – прикоснулся к его сознанию спокойный, уверенный голос Хуннула, – мы можем попробовать сделать это вместе».
Возникла долгая пауза, а потом Валориан сказал:
– Говори.
Голос его дрожал, Валориан боролся с надеждой и страхом, переполнявшими его.
«Когда нас раньше ударила молния, она оставила во мне часть своей энергии, тебе об этом известно. Каким-то образом, который мне и самому непонятен, благодаря этому молния не может причинить мне вреда. Если ты будешь касаться моего тела, когда будешь звать молнию, ты можешь оказаться защищенным».
– «Можешь», а не «будешь»? Жеребец повернул голову и посмотрел на Валориана уголком бездонного бархатного глаза.
«Мы ведь никогда прежде не пробовали ничего подобного, поэтому я не могу быть уверенным».
Валориан раздумывал над словами Хуннула. Сама идея воспользоваться молнией в качестве горючего для волшебного заклинания была совершенно за пределами его опыта или знаний. У него было только слово его коня, что молния может не испепелить его на месте в ту же самую секунду, когда он только коснется ее. Это звучало не очень обнадеживающе.
Но заманчиво. Он почувствовал сам следы энергии внутри Хуннула, оставленные молнией, и если только жеребец не ошибался, стоило попробовать сотворить такое заклинание, которое послало бы горфлинга назад одного по проделанному проходу.
Была только одна загвоздка. Рядом не было молнии. Он был уверен, что даже при помощи горфлинга у него не хватит умения, а в результате он только все усложнит и создаст бурю. Он также не мог сотворить молнию из прозрачного зыбкого воздуха. Огонь, разряды волшебной энергии, осколки камней,
Единственной надеждой было воспользоваться настоящей молнией, но опять же поблизости таковой не было. Гроза, освещавшая горные вершины, была слишком далеко. Она, скорее всего, где-то над долинами Рамсарина, а когда они с Хуннулом доберутся туда, она уже пройдет.
Облегчение, разочарование и раздражение по очереди сменялись в его сознании. Что же им делать?
– Не получится, наконец мрачно сказал он Хуннулу. – У нас нет молнии, которой мы могли бы воспользоваться.
Горфлинг захихикал:
– Нет молнии! Ну, разумеется, баран. Все небо в звездах. И чего это ты разговариваешь с этим созданием? Неужели ты подумал, что эта насквозь проеденная червями жалкая кляча, способная только есть траву, может помочь?
Хуннул заржал:
«Вообще-то я думаю, что могу».
Валориан выпрямился в седле.
– Как?
«Молния рождает молнию. Мне кажется, мы можем воспользоваться нашей волшебной силой, чтобы подтащить сюда грозу, и тогда ты можешь воспользоваться ее энергией».
– Мы?
«Мои дети и я».
– О всемогущие боги! – слабо пробормотал Валориан.
И больше не надо было думать или колебаться. Он сам извлек горфлинга из его темницы, и поэтому он должен был сам, любыми способами, вернуть его назад, пусть даже и при помощи молнии.
– Давай попробуем.
Горфлинг подпрыгнул, его глаза горели словно угли.
– Попробуем? Попробуем что? Что ты собираешься сделать, какое безумство сотворить? Отвечай мне!
Но и человек, и лошадь не обратили на него никакого внимания. Хуннул задрал голову и издал громкий протяжный клич в ночи.
Из темноты начало доноситься ответное ржание маленьких жеребят на зов отца. Маленькие, черные, словно сама ночь, они казались привидениями в лунном свете, окружив Хуннула на вершине холма. Слабое сияние луны и звезд отражалось в их глазах и на белых отметинах, отбрасываемое назад легким свечением. Они шумно толкались на месте, словно дети во время игры, пока Хуннул не велел им отрывистым ржанием вести себя спокойно.
К тому времени в стаде племени насчитывалось уже около семидесяти детей Хуннула, и каждый из них, включая даже самого маленького, рожденного всего несколько часов назад, пришел сюда, чтобы помочь отцу. Он терпеливо объяснил им, что надо было делать, и они ответили ему восторженными легкими всхрапываниями.
Хуннул снова успокоил их. Как одно целое, отец и его сыновья и дочери изогнули шеи к небу, где на эбонитово-черном пространстве были рассыпаны сверкающие звезды, и объединили свои силы, призывая грозу. Глубокая неподвижность охватила черные застывшие силуэты коней, и тишина, ощутимая почти так же, как темнота.
Валориан едва дышал, настолько захватило его созерцание происходившего в ночи с лошадьми и волшебством. Только горфлинг скакал на месте, потому что никак не мог понять, что происходит. Его начинали мучить подозрения.