Валькирия

Зейский Виктор Афанасьевич

– Ни в коем разе! Я же русская и хочу жить в России! В моём роду нет репрессированных, никто не сидел в "гулаге". Наша семья ничего плохого не имела от советской власти. У нас много родни и хороших знакомых, на которых мы всегда можем положиться. Я по всем по ним буду страшно скучать, если вдруг окажусь надолго в отрыве от них. Вот поэтому не смогу долго жить на чужбине. Одно дело здесь отдыхать, и совсем другое дело - жить постоянно. Добродушие местных людей - это одно, а беззаботность, необязательность, присущие им, это совсем другое.

–

Но тебе-то какое дело до местного люда? Ты будешь общаться с людьми из высшей тусовки, с людьми деловыми, а у них совсем другие нормы общения.

– Но всё-таки у нас различный...этот, как его... менталитет!

– А ты на эту тему не заморачивайся: твой менталитет - рожать детей и заниматься ими, тем более, что все условия для этого будут. Что ещё нужно нормальной женщине?

– Да я просто закабалять себя семьёй не готова: ещё на эти рельсы не встала. Похолостякую лет пять, мир повидаю, а потом начну задумываться о детях.

– Она, видите ли, ещё "на рельсы не встала"! Ну, и дура! Ты упускаешь из вида, что любой толстосум, а тебе именно такой нужен, и в пятьдесят лет может купить себе юную жену. А юная жена это девушка 18 - 20 лет. Ты скоро из этой когорты вылетишь, и потом будешь кусать локти. А мир повидать можно и с детьми.

– Я буду очень стараться, чтобы влюбить в себя ...

– Чем ты можешь влюбить? Суперсексом? Но этим ты только выдашь, что побывала в постели не с одной сотней мужчин, а это мало какому мужу понравится. Из этих сотен наверняка окажутся такие, кто сфотографировал тебя за работой, а потом будут шантажировать. Твоя жизнь превратится в кошмар.

– На этот счёт будь спокоен: во-первых, у меня были не сотни, а всего двадцать пять мужчин некоторые пытались меня фотографировать, но я не допускала фото...

– Да ты просто этого можешь и не знать: камера может быть установлена незаметно где-нибудь сверху, сбоку, вдоль или поперёк.

– Что, у меня глаз нет, что ли?
– продолжала наивничать Валькирия.

– В таких случаях говорят: - "наивная простота"! Хочешь, я сброшу шоры с твоих глаз?

– А что - хочу! Давай, сбрасывай!
– она произнесла фразу с вызовом и сопроводила её дерзким кивком головы.

Михась открыл ноутбук, открыл папку "Мои фото", папку "Кобылы" и файл "Самая крутая. Валькирия".

– Ну, смотри!

Увидев себя впервые со стороны при исполнении своего ремесла и представив, что зрителем этого действа может оказаться кто угодно, Валькирия пришла в ужас.

– Ну, и зачем ты это снял? К тому, что ты негодяй, я была готова и потому мирилась. Но ты оказался сверх негодяем! Что будешь делать с этим видео? Меня, при случае, шантажировать? Только попробуй! Если

выложишь на всеобщее обозрение, то мне уже нечего будет терять, и я выложу все подробности.

– Меня-то ты можешь не бояться - я дорожу своей репутацией и мне есть что терять. Лучше подумай о других клиентах.

***

Проснувшись, как обычно, почти в девять утра, Валькирия почувствовала, что в доме никого, кроме неё, нет: это она определила по изменившемуся шумовому фону. Обычно первым просыпался Михась, включал негромко телевизор - новостные каналы. Звук был приглушен, но для создания фона его было достаточно. Иногда гремел посудой на кухне, или шаркал тапочками по полу в гостиной, выходя на веранду, покурить, или шелестел газетами, в поисках интересных новостей.

Отсутствие обычного фона в такое время было непривычно, и она с пристрастием занялась поисками Михася. Но они только подтвердили, что его в квартире нет.

Прошло ещё минут сорок, необходимых каждой женщине для приведения себя в надлежащий порядок - Михась не появился. Это уже интересно: куда же он без неё подался? Для начала надо позвонить Шоцикасам. Позвонила Пенелопе и та ответила, что нет его у них. Но при этом многозначительно спросила:

– Ты чем-то обеспокоена?

– Не то чтобы обеспокоена, но удивлена его отсутствием.

– А он разве не говорил тебе, что сегодня должен выехать в Россию через Францию?

– Вот гад: уехал втихаря! И что же мне теперь делать?

– Подозреваю - он тебя продал. Жди теперь сватов.

– Ты что?
– шутишь, что ли? Какие сваты? На кой чёрт мне сваты: я не думаю замуж выходить! Тем более - на чужбине. И что означает - продал? Что я?
– вещь что ли какая?

– Ну, вещь не вещь, а товар, живой товар очень даже в ходу. Михась уже пять девушек здесь продал. И ничего, все приспособились: замуж вышли, детей растят. А ты девушка очень заметная, без мужа не останешься: славянские девушки здесь в цене.

– Нет, я должна уехать домой! Если и буду выходить замуж, то только дома. Ко мне вчера клеился один, а точнее, какой-то Педро Самоса: "Женю на сыне и в качестве приданного дам табачную плантацию и отель".

– Ну, а ты что?

– А я что? К чёрту его не послала, но отшутилась.

– Ты это всерьёз говоришь? Педро Самоса наш местный олигарх. У него пятеро сыновей и две дочери. Одну дочь и троих сыновей он уже пристроил, женил то есть. Никого с приданным не обидел. И кстати, двое сыновей женаты на девушках, привезённых Михасем. Так что, к тебе в руки счастье само плывёт, а ты капризничаешь. Подумай хорошенько, не горячись.

– И думать не хочу: домой, только домой! И сегодня же! Сейчас поеду узнавать насчёт билета.