Валькирия в черном
Шрифт:
Когда все давно уже встали, не спят. А кто где – неизвестно, словно прячутся до назначенного часа.
Пустые улочки с припаркованными машинами.
Столетники и кактусы на подоконниках.
Тюль как паутина.
Тихие дворы, окна, отмытые до блеска, закрытые двери.
Вроде как полная отрешенность от происходящего и вместе с тем острое зоркое любопытство и бессмертная память.
Мимо всего этого катит под горку, дребезжа, электрогорский трамвай.
Остановка – «Фармацевтическая фабрика». Остановка,
Катя для начала направилась в приемный покой, первой встретила там старшую сестру, показала удостоверение, та тут же сама позвонила в реанимацию.
– Все в порядке, они живы. У всех троих состояние средней тяжести, но стабильное. Обеих девушек переводят в отделение терапии, они вместе в одной палате. Там у них сейчас их мать и врачи, только что начался обход. Адель Захаровна Архипова пока еще в реанимации, но к обеду ее переведут в кардиологию. Первичный диагноз – подозрение на инфаркт – не подтвердился.
– Как вы сказали – подозрение на инфаркт? – переспросила Катя. – Не токсикология, не отравление?
– Диагноз при поступлении – подозрение на инфаркт миокарда, – старшая сестра сверилась с компьютером. – Он не подтвердился.
– Когда с ними можно будет побеседовать?
– Не раньше завтрашнего дня, если лечащий врач разрешит. А что, полицейский пост так и останется тут у нас? – спросила медсестра. – Там ведь еще и охранники из ЧОПа, и мать девушек Анна Архипова с собой охрану привезла.
– До выяснения всех обстоятельств дела и полицейские, и охрана останутся дежурить, – веско ответила Катя, хотя сама впервые услышала обо всем этом.
Обдумывая слова медсестры о «первичном диагнозе», она деловито зашагала по дорожке больничного парка к зловещему на вид строению, выкрашенному суриком с железной дверью. Тут располагался городской морг и прозекторские.
К счастью, входить и испытывать свой нежный организм вонью формалина и хлорки ей не пришлось. Полковник Гущин появился на пороге сам. Вдохнул свежий воздух с таким видом, словно только что поднялся с самого дна Марианской впадины.
– Наш пострел везде поспел, – приветствовал он Катю. – Как всегда вовремя ведомственная пресса.
– Угадали, из этого дела получится потрясный репортаж, – ответила Катя. – Не каждый день у нас отравления. Только вот все больше и больше неясностей.
И она тут же поделилась новостью о состоянии здоровья Архиповой.
– Они ошибаться могут, а потом еще неизвестно, что привело к таким результатам, что инфаркт заподозрили. И с этим тоже разберемся, – Гущин после долгих часов в прозекторской бок о бок с патологоанатомом и токсикологами все, кажется, не мог надышаться.
– Что показало вскрытие? Какова причина смерти Гертруды Архиповой?
– Ты вот сразу запомнила, как девочек зовут, а я все путаю.
– Имена в
– Не читал, фильм смотрел со Смоктуновским.
– Отчего она умерла?
– Отек легких и паралич органов дыхания, – отдышавшись, Гущин тут же сунул в рот сигарету. – Но вот в результате чего это произошло… Анализы, токсикология готовы будут лишь через двое суток, эксперты все образцы с собой забирают в нашу лабораторию. Кроме того, они заберут на исследование анализы ее сестер и бабули тоже.
– У покойного майора Лопахина симптомы были те же?
– Отек легких – да, паралич дыхательной системы – да. У него таллий попал с инъекцией сразу в кровь. Мне токсиколог наш объяснил – эффект оказался смертельным моментально. Все обычные стадии отравления таллием и самый основной признак – выпадение волос при этом как бы оказались пропущенными, не проявились.
– Федор Матвеевич, что вы искали вчера утром там, на его даче?
Гущин прищурился, пожевал сигарету.
– Ты заметила, где у него след от инъекции?
– Нет. Я же тела не видела. Даже фотографий.
– Вот здесь, – Гущин указал на свое левое предплечье. – А сам он правша. И сидел за рулем. Управлял в этот момент своей машиной, сам подкатил к светофору. Представить себе, что кто-то сидящий с ним рядом на пассажирском сиденье тянется через руль и вонзает ему в левое предплечье шприц… Абсурд, гораздо легче и быстрее уколоть в правую руку или в ногу. А вот диабетик, когда сам себе делает инъекцию, если он правша, обычно впарывает себе укол именно вот в это место – в свое предплечье левое, в мякоть. Тут мы и нашли след от укола у майора. Какой вывод?
– Он сделал себе смертельную инъекцию сам? Это самоубийство?
– Тогда где шприц со следами инсулина и яда? Куда он пропал? Старый бэу шприц в аптечке, а где тот, другой?
– Вы его хотели найти на даче?
– Я хотел убедиться, что его там нет. Хотя и это тоже абсурд, потому что он не мог сделать себе смертельную инъекцию там, на даче, перед выездом… Он получил лошадиную дозу яда, ему бы времени не хватило до-ехать до светофора. Я все там обыскал и теперь знаю точно: шприц, который мы ищем, пропал. А вот где он? Если Лопахин ехал один, кто его взял?
– Может, кто-то из водителей машин, пока они все там стояли в пробке?
– А вот это вопрос. Вообще, кое-что и кроме шприца ненайденного меня на его даче-чаче заинтересовало.
– Меня тоже, Федор Матвеевич.
– Не так все просто и с тем, что вскрытие сейчас дало. У Гертруды Архиповой причина смерти вроде бы та же. Но токсикологи что-то не спешат с выводом, что и тут у нас таллий. Хотят сначала дождаться результатов всех анализов.
– Вы в отдел сейчас? Ведь мэр Журчалов обещал список гостей привезти, свидетелей.