Валгалла
Шрифт:
— Да, — выдавил он наконец, уставившись в дальний угол комнаты.
— Хорошо, — сказала Фреда, вынула из сумочки диктофон, включила его и поставила на пол перед Кейлором. Если им удастся хоть что-то разузнать, Фреда хотела, чтобы не пропало ни слова. Затем она обошла раму, открыла заднюю панель в спине робота и щелкнула тумблером выключателя. Снова обойдя раму, Фреда встала в метре от распятого робота.
Несколько секунд глаза Кейлора были тусклыми, затем вспыхнули и засветились обычным светом. Он повернул голову из стороны в сторону, огляделся, посмотрел на свои руки и ноги. Казалось, он лишь убедился в том,
— Судя по всему, вы все поняли, — сказал Кейлор. — А я так надеялся, что вы не сообразите.
— Мне очень жаль, Кейлор, но…
— Позвольте мне, доктор Лентралл, — заговорила Фреда нарочито холодным, профессиональным тоном. Следует отрешиться от всех эмоций, стать равнодушной, если необходимо, даже жестокой. Она повернулась к Кейлору, распятому на раме. Нет, вещи надо называть их настоящими именами, и она вспомнила, как называлось то приспособление, которое она видела на древней картине: пыточный станок. Кейлор висел на таком же станке — беспомощный, прикованный, пришпиленный к нему, как насекомое в коробке коллекционера. Его лицо, лишенное всякого выражения, и голос казались торжественными и даже немного грустными. Судя по всему, у него было либо слишком мало воображения, либо слишком много мужества.
Внезапно Фреду слегка затошнило, и она сделала над собой усилие, пытаясь, чтобы признаки дурноты не проявились в ее голосе и поведении. Она пыталась убедить себя, что чересчур очеловечивает Кейлора, наделяя его качествами и чувствами, которыми он не мог обладать по определению. Она твердила себе это еще и еще, но не верила ни слову. Наконец женщина заставила себя посмотреть на Кейлора холодным взглядом и обратилась к нему:
— Кейлор, ты знаешь, кто я?
— Да, конечно. Вы доктор Фреда Ливинг, роботехник.
— Все правильно. А теперь выслушай мой приказ. Ты должен отвечать на все мои вопросы, причем как можно короче. Не говори ничего по собственной инициативе. Рассматривай каждый вопрос из заданных мною в отдельности. Они не будут связаны друг с другом. Ты понял? — спросила она.
— Конечно, — сказал Кейлор.
— Хорошо.
Она надеялась — впрочем, без особой уверенности, — что сумеет задавать короткие вопросы, ответы на которые робот не воспримет как нарушение Первого Закона. И разумеется, все вопросы будут связаны друг с другом. Убеждая Кейлора в обратном, она говорила неправду, но — только для того, чтобы помочь ему пережить этот допрос. Она знала, что, спроси они его прямо о том, что хотели узнать, это обернется для робота настоящей катастрофой. Этого делать было ни в коем случае нельзя. Оставалось только надеяться на то, что, отвечая на вопросы, Кейлор будет подбрасывать им отдельные маленькие кусочки головоломки, из которых им, возможно, удастся собрать цельную картину.
Проблема заключалась в том, что Кейлор должен был не хуже нее знать, к чему ведут все эти вопросы. Долго ли он протянет, прежде чем наступит конфликт между Первым Законом и Вторым, требующим от робота беспрекословно выполнять приказы человека?
Был и еще один способ хоть как-то помочь Кейлору. Фреда не испытывала большой надежды на то, что Третий Закон, приказывающий роботу заботиться о своей сохранности, поможет ему спастись от саморазрушения, но она, по
— Кроме того, необходимо, чтобы ты помнил: ты для нас очень важен. Ты нужен доктору Лентраллу. Он очень хочет, чтобы ты продолжал служить ему. Не правда ли, доктор?
Лентралл оторвал взгляд от дырки в полу, на которую он все это время безотрывно смотрел, поднял глаза на Фреду, а затем перевел их на Кейлора.
— Совершенно верно, — сказал он. — Ты мне очень нужен, Кейлор.
— Благодарю вас за эти слова, — ответил робот, а затем, посмотрев на Фреду, добавил: — Я готов отвечать на ваши вопросы.
— Отлично, — проговорила женщина. Будет лучше, если она станет задавать вопросы как можно более беспорядочно и время от времени перемежать их не имеющими отношения к делу. — Ты работаешь на доктора Лентралла, не так ли? — спросила она.
— Да, — ответил Кейлор.
— Как долго ты служишь ему?
— Один стандартный год и сорок два дня.
— Каковы параметры твоей встроенной памяти?
— Она способна хранить все, что я увидел или услышал за последние сто стандартных лет.
— Тебе нравится твоя работа?
— Нет, — ответил Кейлор. — В основном нет.
Для робота это был необычный ответ. Когда обычному роботу задавали такой вопрос, он начинал разливаться соловьем, живописуя свою работу самыми радужными красками.
— Чем она тебе не нравится?
— Доктор Лентралл часто бывает резок и груб. Он нередко интересуется моим мнением по тому или иному вопросу, а потом начисто игнорирует его. Более того, в последние дни мои обязанности в основном состояли в моделировании событий, которые могут представлять угрозу для людей.
Эй-эй, одернула себя Фреда. С ее стороны было бы неосмотрительно продолжать разговор в этом направлении. Ей нужно попытаться убедить робота в том, что никакой угрозы для людей его работа не представляла, а затем, прежде чем он начнет развивать эту тему, быстренько перевести разговор на другие рельсы. Хорошо еще, что она догадалась снизить быстродействие его процессора!
— Моделирование, в котором ты участвовал, не опасно для людей, — заявила она. — Ситуации, которые ты моделировал, являются воображаемыми и не имеют отношения к реальным событиям. Почему вчера ты схватил доктора Лентралла и заставил его спрятаться под лавкой?
— Я получил гиперволновое сообщение относительно того, что моему хозяину грозит опасность. Первый Закон требовал от меня, чтобы я защитил его, что я и сделал.
— И сделал великолепно! — Фреда пыталась внушить роботу, что он идеально выполняет требования Первого Закона. — Доложи мне в сжатой форме о статусе твоих систем.
— Мой позитронный мозг функционирует на уровне номинальных параметров, причем — на грани конфликта между Первым Законом и Вторым Законом. Видео— и аудиорецепторы, а также системы коммуникации с внешним миром функционируют нормально. Система памяти функционирует нормально. К моему диагностическому порту подключен прибор тест-контроля модель 2312 производства лаборатории «Ливинг», который постоянно выдает информацию о состоянии моих систем. Приводные механизмы ниже шеи и гиперволновой коммуникатор отключены, поэтому я не способен двигаться и действовать, сохранив лишь способность говорить, видеть, думать и шевелить головой.