Валентинов день

Колесова Наталья Валенидовна

Ясно. Сработала половая солидарность. Ворон ворону глаз не выклюет… вернее, кобель кобелю… Тут Денис меня добил:

— А ты бы мне сказала, если б что про Ирку узнала?

Я открыла рот, чтобы заявить о полной и безоговорочной своей честности и гласности… и, помедлив, закрыла. Сама ведь терпеть не могу таких вот «доброжелателей». Да и дружба… даже такая странная, как у нас с Ивановым, точно бы развалилась — кому нужны свидетели унижения… Денис кивнул, будто ничего другого и не ожидал.

— Ну, и кроме

того, что бы ты сделала? Пошла Лорке волосы драть? Глаза выцарапывать? Поставила бы его перед выбором: или я или она? Так он уже выбрал.

Я машинально кивала, все больше ощущая свою никчемность и жизненную неприспособленность. Наверняка просто бы рыдала втихушку, делая вид, что ничего не происходит, и надеясь, что все само собой как-нибудь… «рассосется»… Значит, все вокруг… одна я, как дура…

— Быстро встала! — услышала я голос Дениса. Вскинула глаза — он, хмурясь, смотрел на меня.

— Что?

— Вставай, танцевать пошли!

— Не хочу я…

— А кто тебя спрашивает? — Денис шумно отодвинул стул и потянул меня за руку, силком подымая.

— Я…

— Тан-це-вать!

И мы танцевали. Денис не отпускал меня с площадки — видимо, чтобы не допустить больше упаднических мыслей в мою несчастную голову. Быстрые, танго, снова танго, снова быстрые, румба… В общем-то, он своего добился — я так устала и взмокла, что мне было уже не до чего, кроме музыки, движений и прикосновений Дениса. Даже длина подола меня уже не волновала — когда мы отплясывали рок-н-ролл, или когда Денис уронил меня через колено на последних звуках аргентинского танго…

Смеясь, я разогнулась и услышала вокруг свист и аплодисменты. Народ, похоже, вовсю повеселился за наш счет. Но мы тоже не внакладе… Держась друг за друга, на подгибающихся гудящих ногах, мы подбрели к столу и рухнули на стулья.

— Воды! — выдохнул Денис. — Полцарства за воду!

Мы дружненько прикончили бутылку минералки, слегка отдышались. Поглядели друг на друга и рассмеялись. На раскрасневшемся лице Дениса глаза прямо-таки сияли.

— Ну ты даешь! — сказал он с восхищением.

— Ай да мы! — поправила я. И, потянувшись к нему, в первый раз за весь вечер поцеловала по собственному желанию, а не потому что так было нужно для нашей тактики и стратегии. Денис, кажется, даже опешил.

Но очень быстро пришел в себя.

— М-м-м… — сказала на этот раз я. — Увлеклись. Слишком.

— А, по-моему, так, наоборот, слишком рано закончили, — обиженно возразил Денис. Я проморгалась. Голова слегка кружилась. Вроде не пила… Ох, нет, пора охладиться.

Иванову.

И мне.

— Ты куда?

— У женщин свои секреты, — пробормотала я, вы-вин-чи-ваясь из его рук. — Иванов, я в туалет. В женский. Без тебя. Рассказать, зачем?

Он неохотно разжал руки.

— Только ненадолго!

— По-маленькому, —

уверила я его и поковыляла к выходу. Ноги заплетались, и не только из-за усталости. Что-то я вправду увлеклась… На выходе, не выдержав, оглянулась. Денис сидел, схватившись руками за голову и таращился на стоявшую перед ним бутылку минералки. Только сейчас я сообразила, что он сегодня практически не пьет — разве что первый бокал шампанского за юбиляров, чуть ли не единственных из наших друзей исхитрившихся не развестись и не испортить друг другу существование.

Я повернулась и обнаружила, что навстречу мне идет Лариса. Мне пришлось постараться, чтобы не споткнуться, не замедлить и не ускорить шаг. Вообще-то, я плохо ее знала — она была дальней знакомой Алены с Андреем. И казалась мне вполне приятной женщиной.

Вплоть до недавнего времени.

Казалось, движение замедлилось — словно нас снимали рапидом — Лариса взглянула, глаза метнулись, но она постаралась тоже не изменить ни походки, ни выражения лица. Приближаясь, я смотрела на нее в упор, и видела, что оно становится все напряженнее, глаза кого-то ищут… Подкрепление? Валерика?

И, все-таки, Лариса не выдержала первой — когда мы поравнялись в дверях, резко шарахнулась в сторону, влепившись плечом в косяк… Больно, наверное.

И мне вдруг стало ее жалко. Бьемся мы, бабы, за женское счастье, то бишь за мужика под боком, думаем, что жить без него не можем, отбиваем, воруем, уводим… А наши замечательные мужики только довольно похмыкивают и ждут — кто кого? Кому же он, главный приз, достанется? Да они мизинца нашего не стоят! Хотела я поделиться с Ларисой этим своим откровением, оглянулась — куда там! Уже и не видно — так от меня, великой и ужасной, ломанулась…

Вздохнула я и пошла таки в туалет.

А выйдя, обнаружила околачивающийся поблизости приз. То бишь, Валеру. Речь, он, видимо, готовил заранее, потому что начал, едва я только открыла дверь.

— Ну вот что, — велел внушительно, — оставь Лариску в покое! Она перед тобой ни в чем не виновата, я сам от тебя ушел.

— Хорошо, — послушно согласилась я.

— Ты что, хочешь Фроловым весь праздник испортить? Мало того, что заявилась нежданно-негаданно со своим… Что ты сказала?

Я пожала плечами:

— Я с тобой согласилась. Ты сказал оставить Лариску в покое, я сказала «хорошо».

Он сощурился. Может, просто по привычке, а, может, считал, что это добавляет ему проницательности, но только зря он это делал — так его и без того небольшие глаза терялись за нахмуренными бровями и собранными в складки веками.

— Не могу понять, что ты задумала, — сказал медленно. — К чему весь этот балаган?

Я собиралась просто обойти его, но теперь пришлось остановиться.

— Что ты имеешь в виду?