Валентинов день
Шрифт:
Джемми бросил кости и с досадой воскликнул:
— Клянусь Всевышним, Сэм, тебе дьявольски везет!
Сэм радостно осклабился и потянулся к кувшину с элем.
— Еще кто-нибудь? — пригласил он. Все только покачали головами. — Ну и ладно, на сегодня хватит. — Грум слез с высокой скамейки и потянулся. — Видел карету, что промчалась по улице?
— Нет. — Джемми встал вслед за ним и тоже направился к задней
— На Лондонскую дорогу. Шестерка — ну и пылищу же она подняла!
— Когда?
— Да с полчаса назад. Как раз когда я вышел отлить. — Сэм с удовольствием поскреб ягодицы. — Не так уж много экипажей ездят в эту пору.
Джемми кивнул и погрузился в приятную теплоту задней комнаты, где пахло потом, лошадьми и элем.
— Как ты думаешь, Сэм, господину было бы интересно узнать об этой карете?
— В такой-то час? — Грум допил эль, высыпал на стол пригоршню монет и спрятал их в бездонном кармане штанов. — Тебе виднее, ты лучше его знаешь.
— Он ведь говорил, чтобы мы держали ухо востро. Лучше сказать.
— Давай. Но не вдвоем же идти.
— Лучше вдвоем. Может быть, у него для нас обоих поручения. — Он одернул тужурку, словно готовясь предстать перед господином. — Ну, двинули.
Зевая во весь рот, Сэм поплелся за ним.
Они вошли в таверну через заднюю дверь, которая вела во внутренний двор, и пересекли кухню.
— Ты знаешь, где остановился лорд Аласдэр? — спросил Сэм, подавляя очередной зевок.
— Угу, — коротко ответил Джемми, первым поднялся по лестнице и безошибочно повернул по коридору к передним комнатам. У комнаты Аласдэра он задержался и положил на ручку ладонь. Затем осторожно постучал. Никакого ответа. Он постучал снова. Опять тишина.
— Только нарушишь его сладкий сон, — проговорил Сэм. Но этот очевидный факт Джемми предпочел оставить без внимания. Он повернул ручку и толкнул дверь. Комната оказалась пустой, кровать нетронутой.
Грум почесал затылок.
— Готов поклясться, что это та самая. Я был здесь, когда господин одевался к ужину и отдавал распоряжения на утро.
— А теперь его нет, — заметил Сэм и снова зевнул. — Ты как хочешь, а я иду спать. Постой-ка, это что такое?
Джемми тоже услышал: слабый стон из соседней комнаты. Он замер и приложил ухо к стене. Стон повторился.
Грумы переглянулись, затем не сговариваясь одновременно бросились вон из комнаты — к соседней двери. Она была не заперта и распахнулась от первого же толчка.
— Боже милостивый! — Джемми рухнул на колени у скрюченной на полу фигуры. — Боже милостивый!
Сэм тоже склонился над лежащим и приложил палец к сонной артерии.
— Он жив. Но клянусь святыми, тот, кто его избил, знал свое дело. — Грум рассматривал синяки почти уважительно, как человек, который сам умеет превратить тело противника в котлету.
Джемми досадливо крякнул и взялся
— Страшновато, но ничего не поделаешь — надо привести его в чувство. — И с этими словами выплеснул воду Аласдэру в лицо.
Молодой человек пошевелился, повернулся на бок и в болезненной судороге извергнул содержимое желудка. Тошнота волной прошла по избитому телу и вернула его к сознанию.
— Ну как, сэр, полегче? — Джемми поддерживал голову господина, пока дурнота немного не прошла. — Лежите спокойно, а мы посмотрим, что с вами сделали. — И осторожно положил его голову на пол.
Аласдэр закрыл глаза. В голове было пусто. Он ничего не чувствовал, кроме боли. Но постепенно память к нему вернулась, и он в отчаянии и страхе застонал. Они похитили Эмму!
— Сломана пара ребер. — Рукой знатока Сэм провел по бокам Аласдэра. — Шея цела. — Он уселся на корточки и объявил: — Могло быть хуже. Намного хуже.
Аласдэр постарался найти в этом утешение, но не смог. От отчаяния и боли захотелось умереть.
— Сэр, мы стянем ребра, — предложил Джемми. — С ними больше ничего не поделаешь. — Он говорил как человек, который за долгую карьеру жокея сам сломал не одно ребро. — Синяки что надо. Должно быть, чертовски болят.
— Само собой, приятель. — Аласдэр удивился, что сумел выговорить это так бесстрастно, попытался сесть, но у него тут же потемнело в глазах. Когда он пришел в себя, то понял, что Джемми стягивает ему ребра разодранной на полосы простыней.
— Сэм пошел раздобыть арнику. И еще сказал, что припарки из просвирняка лучше. Но где его сейчас возьмешь? Купим днем у аптекаря. — Грум отодвинулся, оценивая свою работу, потом подхватил господина за плечи. — Ну-ка, сэр, попробуйте, сможете сесть?
Аласдэр попытался, оттолкнулся от пола, но боль в избитом теле заставила его вскрикнуть, и Джемми пришлось самому поднять хозяина.
Усилие измотало молодого человека, и он привалился к стене — глаза закрыты, дыхание вырывается судорожными, натужными толчками.
— И еще настойка опиума, — объявил Сэм, появляясь со старой кожаной сумкой. — Хороший глоток — и долгий сон обеспечен, сэр.
— Сэм что-то вроде лошадиного доктора, — объяснил Джемми и отступил в сторону, давая приятелю подойти к Аласдэру.
— Тогда пусть делает все, на что способен, — приказал тот. — Но с опиумом придется подождать. Оседлай Феникса и еще двух лошадей из здешней конюшни — покрепче и побыстрее.
— Нет, сэр, вам нельзя в седло! — ужаснулся Джемми.
— Вы поразительно нелюбопытны: даже не пытаетесь узнать, почему я оказался в таком жалком положении. — Аласдэр обратился к привычному насмешливому тону, пытаясь таким образом прогнать охватившую его панику.
— Да, сэр, но у нас не было возможности, — с обидой стал оправдываться грум. — Мы все время были заняты.