Валентин Распутин
Шрифт:
Среди этих писателей Валентин Распутин выделяется своим неповторимым голосом, преисполненным любви к родной Сибири, пророческим универсализмом и тайными ранами собственного „я“. Прежде всего писатель мечтает о цельности и автономии индивидуума, и в этом отношении он сходен с Жан-Жаком Руссо и, в частности, с Жан-Жаком Руссо — автором фантастического сочинения об озере Бьенне. „Не знаю, бывает ли у кого ещё такое, но у меня нет чувства тесной и нераздельной слитности с собою“, — пишет Распутин в маленьком шедевре, который называется „Что передать вороне?“. „Нет у меня, как положено, того ощущения, что всё во мне от начала до конца совпадает, смыкается во всех мелочах в одно целое, так, что нигде не хлябает и не топорщится. Постоянно во мне что-нибудь хлябает и топорщится:
Таинственная сердцевина творчества Валентина Распутина кроется именно в этой прирождённой хрупкости, в этой неспособности души укорениться на земле и в вещном мире. Мы вспомнили Жан-Жака Руссо и его фантастическое сочинение об озере Бьенне потому, что определённые страницы произведений Распутина посвящены мечте о восстановлении целостного бытия, и потому, что такое единство достигается человеком только на короткое время, в состоянии души, далёком от рационального. Водворение тишины как внутри, так и вовне себя — это одна из постоянных составляющих поэтики Валентина Распутина, которую можно определить как поэтику одиночества: писатель так любит великие сибирские реки, щедрые таёжные леса, безграничные луга, потому что в этих местах душе удаётся предаться молчанию, вырвавшись из нездоровой суеты жизни…»
На Западе давно уже стало подлинной болезнью одиночество человека — его постоянная отъединённость от толпы. Жорж Нива справедливо находит в произведениях Валентина Распутина эту общую для европейцев ноту. «Тема одиночества человека, его неспособность пустить корни в ежедневной рутине проходят красной нитью сквозь всё творчество Распутина. Первым большим триумфом художника стала повесть „Деньги для Марии“, опубликованная в 1967 году. Мораль этого произведения, даже если в его основе лежит чисто „советская“ проблема, — универсальна. Распутин с не меньшим мастерством, чем Лев Толстой в „Фальшивом купоне“, показывает нам злую силу денег и человеческий эгоизм…»
Напомнив о последнем дне, отведённом Кузьме для поиска денег, о его последних минутах перед городскою квартирною дверью брата, Жорж Нива справедливо заметил: «Сейчас ему откроют. Символизм Распутина не бросается в глаза, но это мощный символизм большого мастера: в этой двери — ключ к сердцу, это врата рая, это та дверь, о которой Иисус Христос говорит в Евангелии».
О героине «Последнего срока», старой Анне, автор очерка с удивлением замечает: «…в какой-то момент у неё появляется ощущение, что она когда-то уже жила. Как, чем была, ползала, ходила или летала, она не помнила, не догадывалась, но что-то подсказывало ей, что она видела землю не в первый раз… Это может показаться странным, но героиня Распутина, старая сибирячка, кажется, приходит к буддийской философии, двигаясь, в определённом смысле, по пути, уже пройденному Львом Толстым».
Анализируя произведения писателя, французский исследователь всякий раз стремится выявить их «вселенский», общечеловеческий смысл. Так, о повести «Живи и помни» сказано:
«Судьба дезертира Гуськова, который кружит вокруг деревни, где живут его родители и жена, символизирует вечную „изгнанность“ распутинского человека или, вернее, его неспособность найти себе пристанище на этой земле, даже тогда, когда всё самое родное и близкое, привычный быт — тут, рядом… Распутин первым из писателей затронул проблему дезертиров Второй мировой войны, которые иной раз скрывались десятилетиями; тема допускает в определённом смысле оторванное от реальности и литургическое видение самых
Присутствие судьбы, свернувшейся клубочком у ног человека, придаёт повествованию классическую строгость. Приходит возмездие, и судьба не знает прикрас, сказка не готовит сюрпризов: все события соединяются между собой по законам античной трагедии. Единственный результат — это рассеяние „тумана в сердце“. И вот возникает новое, маниакальное в своём роде внимание к действительности, которое дарит нам потрясающие страницы, почти сюрреалистические, как картины Шагала: когда, кружа возле родительского дома, Гуськов видит в ограде большую чёрно-белую корову с телёнком. Подобные сцены материнства в животном мире — а их немало в повести — имеют свой смысл, так как они подчёркивают потерю контакта с миром людей. Гуськову, должно быть, больше никогда не доведётся ухаживать за животными. „По сравнению с другими потерями, — заметил писатель, — эта была не самой важной, но почему-то болезненной и непонятной, и что-то в нём не хотело с нею мириться“».
В повести «Прощание с Матёрой» Жорж Нива тоже выделяет то, что особо занимает западного читателя:
«В повествовании, которое ведёт большой мастер, нет нехватки реалистических деталей; впрочем, мы знаем, что Распутин мог пересказать историю своей родной деревни, которая стояла на берегу Ангары и была поглощена водой. Но аллегория доминирует: затопляя остров человечности, цивилизация забвения готовит другой мир, в котором для прежних духовных ценностей не остаётся места».
И, наконец, итог размышлений французского исследователя над произведениями Валентина Распутина:
«Сила его творчества проистекает из скрытой слабости: ведь не будь у писателя тайных душевных ран — ни его призывы к памяти народа, ни предупреждения, обращённые к современному человеку — нерадивому „жильцу“ Земли, — не имели бы той силы воздействия, которую мы находим у Распутина. Оставаясь истинно русским писателем, отыскивая на просторах России реликты языка „Слова о полку Игореве“, Распутин одновременно является и местным писателем, потому что только любовь к малой Родине позволяет писателю пустить корни на той большой общечеловеческой Родине, каковой является Земля».
Читая эти размышления, думаешь: Господи, как непохож глубокий и ясный монолог французского знатока литературы на путаные, невнятные, а чаще искажённые злым умом рассуждения отечественных критиков от «демократии»! Примеров тут не счесть, нынешние печатные и интернет-издания, как правило, в руках именно этих толкователей литературы.
Глава двадцатая
ПОД ВЫСОКИМ НЕБОМ КЛАССИКИ
«Человеконаправленный» гений
В течение всей жизни Валентин Распутин обращался мыслями к судьбе и творчеству русских классиков. Он оставил множество глубоких замечаний о духовном наследии великих писателей. Поводом чаще всего были литературные дискуссии, анкеты, предложенные писателю разными изданиями, юбилеи классиков, о которых Распутину хотелось сказать благодарное слово.
В 1983 году Ленинградское отделение издательства «Наука» выпустило очередной, пятый выпуск сборника «Достоевский. Материалы и исследования». В нём были опубликованы ответы отечественных и зарубежных писателей на анкету, посвящённую классику. Среди участников опроса оказался и В. Распутин. Научные сборники, как правило, привлекают внимание специалистов. Думается, многим читателям эта публикация Распутина неизвестна, и есть резон привести здесь его ответы — как открывался ему художественный мир великого писателя.