Валентин Понтифекс

Силверберг Роберт

Они оставались лежать неподвижно, однако на изумрудно-зеленой лужайке тут же появлялись желтые проплешины размерами вдвое-втрое больше самих уродин.

Через несколько минут налет закончился. Летающие существа проплыли дальше на восток, но почва и парк имели такой вид, будто их забросали горящими факелами. Верховная жрица Амбаргарда заметила Валентина и, опустив излучатель, медленно подошла к нему.

– Что это было? – спросил он.

– Ветряные пауки, мой лорд.

– Я ни разу не слышал о них. Они водятся в этих местах?

– Благодарение

богам, мой лорд – нет! Они прилетают с Цимроеля, с гор за Кинтором. Каждый год во время брачного сезона они поднимаются в небо, а во время полета спариваются и сбрасывают оплодотворенные яйца, которые более низкими потоками воздуха уносятся в противоположном направлении на восток, где из них проклевываются детеныши. А взрослых пауков уносит ветром в море. Иногда они даже достигают берегов Алханроеля.

Слит с гримасой отвращения приблизился к валявшемуся неподалеку пауку.

Тот лежал спокойно, почти неподвижно, лишь изредка подергивая толстыми мохнатыми лапами.

– Держитесь от него подальше! – крикнула Амбаргарда. – Он весь ядовит!

– Она подозвала служку, который уничтожил паука выстрелом из излучателя.

Валентину же жрица сказала: – До спаривания они достаточно безобидны и питаются листьями, молодыми веточками и тому подобными вещами. Но как только сбрасывают яйца, становятся опасными. Сами видите, что они сделали с травой. Нам придется все выкапывать, иначе здесь ничего больше не вырастет.

– И такое происходит каждый год? – спросил Валентин.

– О, нет-нет, благодарение Дивин! Большая их часть гибнет в море. Они забираются в такую даль не чаще одного раза на протяжении многих лет. Но когда это случается… Ах, мой лорд, дурное предзнаменование!

– И когда это было в последний раз? – спросил Коронал.

Лицо Амбаргарды выражало замешательство. Наконец, она сказала:

– В год смерти вашего брата Лорда Вориакса, мой лорд.

– А до того?

Губы у нее задрожали.

– Не помню. Может быть, лет за десять до его гибели, или за пятнадцать.

– Не в тот ли год, случайно, когда умер Лорд Малибор?

– Мой лорд… простите меня…

– Вам не за что извиняться, – спокойно сказал Валентин. Он отошел от остальных и встал в стороне, разглядывая выжженные пятна на изуродованной лужайке. В Лабиринте, подумал он, Коронала за праздничным столом терзали темные видения. На Цимроеле болезни уничтожают урожай. На Алханроель, суля неведомые беды, налетели ветряные пауки. А когда я во сне призвал свою мать, то увидел незнакомое лицо. Разве не ясен общий смысл всего происходящего? Да. Ясен как день.

– Слит! – окликнул он.

– Да, ваша светлость?

– Разыщи Асенхарта и распорядись, чтобы он готовил флот. Отплываем как можно скорее.

– На Цимроель, мой лорд?

– Сначала на Остров, чтобы я смог пообщаться с Леди. А потом на Цимроель.

– Валентин, – слабо окликнула Карабелла.

Она пристально глядела на Коронала со странным выражением в глазах, а по ее лицу разлилась бледность. Сейчас она была почти ребенком маленьким, испуганным

ребенком, душу которого унес в ночь Король Снов.

– Какое зло поразило наш мир, мой лорд? – спросила она еле слышно. – Что будет с нами, мой лорд? Скажи мне: что будет с нами?

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. КНИГА ВОДЯНЫХ КОРОЛЕЙ

1

– Твое задание – добраться до Эртсуд Гранда, – сказал ему наставник. – Маршрут пролегает по открытой местности к югу от дороги на Пинитор. Оружие – дубинка и кинжал. На пути тебя подстерегают семь хищников: вурхейн, малорн, зейль, кассай, мин-моллитор, вейхант и зитун. Они опасны, и если ты допустишь, чтобы тебя застали врасплох, тебе не поздоровится.

Хиссуне прятался за неохватным стволом газани, настолько узловатым и искривленным, что ему спокойно можно было дать десять тысяч лет, и, выглядывая из-за дерева, изучал длинную и узкую долину, что протянулась внизу. Полная тишина. Он не видел ни своих соучеников, ни хищников.

Шел третий день охоты, а ему оставалось пройти еще двенадцать миль.

Местность, по которой он двигался, кого угодно могла привести в уныние: лишенный всякой растительности склон, усеянный гранитными обломками.

Вполне возможно, что стоит ему только ступить на этот склон, как тут же начнется оползень, который потащит его за собой вниз, на скалы глубокого дна долины. Хотя речь и шла всего-навсего об учебе, он знал, что в случае оплошности наверняка погибнет.

Но мысль о том, чтобы вернуться назад тем же путем и попробовать спуститься где-нибудь в другом месте, была еще менее привлекательной.

Снова пробираться узким уступом по тропинке, что извивается и петляет по отвесной стене утеса, когда перед тобой пропасть глубиной в триста футов, в которую можно свалиться после любого неверного шага; ползти под этими гнусными выступами, уткнувшись носом в землю, когда над твоим затылком остается не больше половины фута свободного пространства, – нет уж, увольте. Лучше довериться каменному полю впереди, чем пытаться повернуть назад. Кроме того, где-то там все еще рыщет вурхейн – один из семи хищников. Счастливо избежав серповидных клыков и огромных загнутых когтей, Хиссуне не испытывал особого желания сталкиваться со зверем во второй раз.

Используя дубинку в качестве посоха, он осторожно ступил на каменистое поле.

На таком удалении от вершины Замковой Горы, гораздо ниже слоя облаков, что постоянно окутывал огромную гору где-то на середине ее высоты, яркое солнце палило нещадно. Ослепительные лучи освещали вкрапления на разбросанных по склону угловатых кусках гранита и отсвечивали прямо в глаза, ослепляя Хиссуне.

Он осторожно поставил ногу, подался вперед и нащупал камень, который не шелохнулся под его весом, а потом сделал еще шаг и еще. Несколько больших обломков сорвались со своих мест и полетели, кувыркаясь, вниз по склону, сверкая как маленькие зеркальца, переворачиваясь и подскакивая на своем пути.