В зеркале любви

Сандерс Эллен

Парень недоверчиво покосился на нее.

– Моя бабушка недавно умерла и…

Энн не договорила, потому что механик резко развернулся и, не сказав ей ни слова, направился в «сарай».

– Эй, в чем дело?! – окликнула его Энн.

Парень обернулся и пальцем поманил девушку к себе. Поколебавшись пару секунд, Энн засеменила за ним. Сил на поиски другой автомастерской у нее не осталось. К тому же ей не терпелось поскорее вернуться в Нашвилл. Тетя и дядя наверняка уже забили тревогу и подняли на ноги всю городскую полицию.

– Значит, так: я

тебя ни к чему не принуждаю, – начал парень серьезно, – однако не намерен выслушивать всякую чушь насчет бабушек, дедушек и сломавшихся машин. Лучше выкладывай, кто ты, откуда и с какой целью приехала в наш город. Ты ведь не местная, не так ли?

Энн кивнула.

– Сбежала из дому? Наркоманка? Проститутка?

– Нет! – с видом оскорбленной добродетели, воскликнула Энн. – Я же сказала, что приехала в дом бабушки, которая недавно умерла. Может быть, вы даже ее знаете. Она жила в доме номер один на Оуэн-стрит…

И вновь парень не дал Энн закончить. Поднятый вверх указательный палец вынудил ее остановиться на полуслове.

– Сразу видно, что ты приехала издалека. Нет надобности уточнять номер дома.

– Почему?

Растерянность Энн расположила механика. Он смягчил голос, и теперь тот звучал почти дружески:

– Меня зовут Мартин.

Он протянул руку, но Энн ответила на рукопожатие не сразу. Заметив ее смущенный взгляд, устремленный на грязные пальцы, Мартин добавил:

– Не бойся, не испачкаешься. Мазут настолько въелся в кожу, что уже не смывается.

Энн пожала его большую крепкую ладонь.

– А меня зовут Энн.

– Откуда ты?

– Из Нашвилла.

– Учишься в школе?

– Заканчиваю.

– Парень есть?

– Это что, допрос?! – не выдержала Энн.

– Ладно, не кипятись. Лучше скажи честно: зачем явилась в Джеймстаун?

– У вас тут все такие дружелюбные? – с напускной обидой спросила она.

– Просто мы не любим, когда кто-то вешает нам лапшу на уши.

– Между прочим, я всерьез могу обидеться. Я ведь уже сказала, что приехала в дом бабушки на…

– Оуэн-стрит всего лишь один дом, так что можешь не продолжать.

– Как один? – изумилась Энн.

Она вспомнила свои вчерашние плутания по незнакомому городу. Действительно дом вынырнул перед ее машиной совершенно неожиданно. Она уже успела отчаяться его разыскать.

– Так уж вышло, что из-за дурной славы дома с номером один никто не пожелал селиться поблизости.

– Дурной славы? – задумчиво переспросила Энн. Перед ее мысленным взором промелькнул образ темноволосой женщины.

– Да, в нем уже лет пятнадцать никто не живет. Я точно не знаю, но мои родители перебрались в Джеймстаун, когда мне было десять. – Энн отметила про себя, что правильно определила возраст Мартина. – Так вот, уже тогда горожане обходили этот дом стороной и строго-настрого запрещали своим детям заходить внутрь. Каких только небылиц не рассказывали о нем! Вроде бы старуха была ведьмой и теперь никого не подпускает к своему жилищу. Особенно детей.

Энн скептически усмехнулась. Мартин уже большой

мальчик, а до сих пор верит в детские страшилки о привидениях и домах-монстрах. Об ухмылявшемся портрете Энн предпочла не рассказывать – вдруг Мартин примет ее за сбежавшую из сумасшедшего дома пациентку и откажется помогать с заупрямившейся машиной.

– Сначала ты упрекнул меня во лжи, а теперь сам врешь.

Мартин удивленно вскинул брови и посмотрел на Энн так, словно требовал незамедлительно объяснений.

– Я только что была в доме, где, как ты уверяешь, никто не жил много лет. Так вот, Мартин, вчера вечером я обнаружила в холодильнике свежую колбасу и сыр. И кто кого обманывает, а?

– Не знаю… – задумчиво протянул Мартин, почесав в затылке.

– Безусловно, обстановка не блещет новизной, но, по крайней мере, в доме наведен порядок. Если бы дом пустовал, то мебель была бы зачехлена, тебе не кажется? – Энн упивалась своим превосходством. Ловко же она вывела на чистую воду этого врунишку!

Только сейчас Энн заметила, что Мартин весьма хорош собой. Конечно, не настолько, как Крис, тут же поспешно добавила она.

– Так где твоя машина? – спросил Мартин, дав понять, что готов идти с ней к дому, который много лет обходил стороной.

– Идем! – скомандовала Энн, резко развернувшись.

– Предлагаю все же воспользоваться моей машиной, – усмехнулся Мартин.

Энн покраснела, осознав, что допустила досадный промах.

Мартин возился с ее мотором, и Энн видела только его мускулистую спину, подставленную обжигающим солнечным лучам. Всю остальную часть его тела закрывал поднятый капот «короллы». Энн несколько раз пыталась завести разговор, но, судя по всему, Мартин не был расположен болтать во время работы. От приглашения зайти в дом и лично убедиться в правоте Энн Мартин отказался. Вежливо, но твердо. Энн тут же упрекнула его в трусости и суеверии. Мартин благоразумно промолчал.

– Ты еще долго будешь возиться? – как можно беспечнее спросила Энн, украдкой взглянув на наручные часики.

Только бы Мартин не подумал, что она его торопит. Из своего пока небогатого опыта общения с мужчинами Энн все-таки успела усвоить, что они неизменно выходят из себя каждый раз, когда женщины берут над ними шефство и начинают досаждать своими советами. Даже покладистый и флегматичный, как кастрированный персидский кот, дядя Том повышал голос на жену, стоило той несколько раз сказать, чтобы он медленнее вел машину и внимательнее следил за дорогой.

Вспомнив о тете Долли, Энн вспомнила и о том, каким взволнованным был ее голос утром, когда Энн все-таки удалось до нее дозвониться из телефонной будки напротив супермаркета, продавец которого и подсказал Энн, где она сможет разыскать хорошего автомеханика. Энн пришлось солгать, что она провела ночь у Джессики. Тетя пожурила племянницу за эгоизм и жестокосердие, но в ее укорах слышалось куда больше теплоты и любви, чем гнева. Энн обещала вернуться к обеду, а сейчас уже полдень. Если Мартин не поторопится…