В западне

Влад Мэри

— А не чокнутым?

Ева поднимается на ноги, не отводя взгляд от его лица.

— Тоже, — хмуро отвечает Дима. — Шла бы ты, Ева Александровна, от греха подальше. Нарвёшься ведь снова на неприятности. Они тебя за каждым углом поджидают.

— Это угроза?

— Смотря как посмотреть, — его глаза сверкают опасным огнём, и Ева стоит как завороженная.

— Позволь объяснить, — тихо начинает она, но Дима грубо её обрывает:

— Ев, хорош комедию ломать. Вали уже к своему трахалю. Я не в обиде. Честно. Не нужно никаких объяснений. Знаю, я плохой вариант. Вообще не удивлён, что ты

выбрала кого получше.

— Нет у меня никого.

— Прошла любовь, завяли помидоры? — Дима усмехается. — Как быстро. Хотя у тебя же всё быстро. Выгнал, что ли? Или сама ушла? А ко мне зачем приехала? Потрахаться захотелось? Ну так вот: я не в настроении. Свали, ладно?

Ева вспыхивает, напрочь забывая о том, что приехала мириться и нужно быть покладистой и тактичной.

— Ты правда поверил в то, что я кого-то нашла? — запальчиво спрашивает она, сверкая глазами. — Хорошего же ты обо мне мнения. Мудак!

— Я мудак? Ты ничего не перепутала, не? Пройти дай.

Он толкает её плечом, подходит к двери, прикладывает к замку ключ-карту, заходит внутрь. Ева закусывает губу, понимая, что упустила шанс помириться, и в последний момент подставляет ногу между косяком и дверью.

— Совсем сбрендила? — Дима повышает голос, распахивая дверь. — Если бы прищемил, накатала бы на меня заявление? Чего тебе надо?

— Можно я войду, и мы поговорим?

Дмитрий поднимает руки вверх, якобы говоря: «Делай уже что хочешь», впускает Еву в номер и закрывает дверь.

— Ну, — поворачивается к Еве, делает шаг на неё, а она отступает, чувствуя, что раздраконила его не на шутку. — Говори. У тебя пять минут.

— Спасибо, что спас меня, — робко начинает Ева, не в силах отвести от него взгляд. Это преступление — быть таким офигенным. Он выглядит злым и уставшим, но при этом настолько притягателен, что Еве требуется приложить неимоверное усилие, чтобы продолжить говорить, а не наброситься на него с поцелуями. — Дим, прости меня, пожалуйста. Знаю, что повела себя по-свински, когда сбежала, а потом соврала насчёт того, что у меня кто-то появился, но для этого была причина. По крайней мере, я так думала, — Ева запинается. Как сказать ему, что она правда поверила в то, что он и есть её похититель?

— Давай без прелюдий, а? — Дима проходит в глубь номера, стаскивает с себя майку, бросает её на пол. — Я устал и хочу в душ. Так что излагай резче.

— Я нашла у тебя в бардачке маску.

— Какую маску? Ты вообще о чём?

Дима раздражается всё больше. Почему она говорит загадками? Как же бесит. К тому же голова начинает трещать. То ли сказываются выпитые у бассейна коктейли, то ли присутствие Евы действует на нервы настолько сильно. Трахнуть бы её и выгнать. Выставить за дверь со словами «Адьос, детка». В данную минуту это единственное Димино желание.

Он чувствует, как яростно в нём плещутся злость и похоть. Стреляют в мозг, тяжёлой горячей лавой стекают к паху. Дима прикрывает глаза, стискивает зубы и глубоко вдыхает. Задерживает дыхание, считает до пяти, выдыхает и открывает глаза. Но всё становится только хуже. Ева стоит прямо перед ним и рассматривает его таким голодным взглядом, что Дима еле сдерживается, чтобы не скрутить её и не всадить этой строптивой егозе

по самые яйца. Сходу. Без всяких там прелюдий. Даже не проверяя, готова она его принять или нет. Чтоб знала, что нельзя так поступать с людьми. Рано или поздно кто-то обязательно даст сдачи. Накажет. Отомстит. Люди ведь разные. Это Дима всю жизнь старается поступать по совести. Даже сейчас, когда страсть как хочется сделать Еве больно, он осаждает себя, отступает на шаг и усилием воли прогоняет тёмные мысли. Добряк хренов. А кто-то ведь вообще не заморачивается. Мудаков на свете полно.

— Так что за маска, Ев? Что ты нашла? — спрашивает он слегка охрипшим голосом, от которого у Евы от затылка до поясницы проносится табун мурашек.

— Та самая маска. В которой ко мне заходил Семён.

Несколько секунд Дима просто смотрит, не моргая. Потом зловеще усмехается и отворачивается. Проводит рукой по волосам, шумно вздыхает.

— И ты решила, что я и есть твой похититель? — спрашивает Дима, стоя к Еве спиной.

— Да. Я… испугалась. И сбежала. Не могла думать здраво, в голове была такая каша. Меня накрыла паника. Не вполне осознавала, что делаю. Поговорить и спросить напрямую побоялась. Маску, кстати, тебе подбросил Костя. Он хотел, чтобы ты озадачился моей пропажей и перестал совать нос куда не следует.

— Просчитался, — тихо произносит Дима.

Он стоит как вкопанный, вообще не шевелясь. Руки по швам, всё тело напряжено — каждая мышца. Ева хочет увидеть его лицо, заглянуть в глаза, извиниться ещё раз. Не простит — ладно. Имеет полное право злиться на неё, но Ева должна была хотя бы попытаться.

Она осторожно приближается, останавливается перед ним и охает от открывшейся картины. Губы сжаты, на лице играют желваки, а во взгляде плещется такая тьма, что Еве становится страшно.

— Прости, пожалуйста, — пищит Ева и отступает на шаг.

— За что? — металлическим голосом спрашивает Дима, наступая на неё.

— За то, что осудила, не разобравшись, — Ева делает ещё два шага назад.

— Отчего же? — Дима приподнимает уголок рта и вновь сокращает расстояние между собой и Евой. — Ты нашла улику. Испугалась. Сбежала. Теперь всё ясно. У тебя были причины так поступить. Но одного я не пойму, Ев.

— Да? — выдыхает она, продолжая пятиться, пока наконец не врезается в стену.

Дима приближается вплотную, располагает ладони по обе стороны от Евиных плеч, отрубая все пути к бегству, и цедит ей в лицо:

— На кой чёрт ты трахалась со мной в туалете, если думала, что я маньяк?

От его близости кружится голова и подкашиваются ноги. Воздух становится вязким, наэлектризованным. Еве трудно дышать и тем более — говорить.

— Ты схватил меня, — мямлит она, с трудом ворочая языком.

— Разве это оправдание? Ты могла заорать, позвать на помощь, врезать мне по яйцам. Но ты потекла. Сразу. Тебя и уламывать не нужно было, сама на меня набросилась. Спорим, ты и сейчас мокрая?

Ева облизывает пересохшие губы, не отводя взгляд от Диминых глаз, в которых растекается чёрная лава. Запах его тела ударяет в голову, превращая Еву в безмозглое существо. Дима коленом раздвигает её ноги, вжимается пахом в промежность, и Ева стонет, ощущая его твёрдость.