В западне

Харри Джейн

Однако дразнящей страсти, вызванной Парисом, суждено было остаться без ответа. Потому что без ответа остался вопрос, заданный ему на речном берегу, когда они сидели на сером камне. Почему мы не можем быть вместе? Потому что этого не может быть никогда.

А значит, Парису нельзя доверять. Нельзя доверять свои чувства человеку, который в один прекрасный день может уйти, оставив ее жизнь в развалинах.

Одна из монахинь во французском пансионе часто рассказывала девочкам-воспитанницам о «дьявольском искушении». Это жизненные ситуации, подталкивающие человека

к греху, говорила сестра Бернадетта, и хорошей христианке надлежит избегать их. Шери ни на миг не сомневалась, что оказалась именно в такой ситуации.

А посему со сжигающей ее изнутри страстью следовало бороться. Что Шери и собиралась сделать.

После душа, подсушив феном волосы, Шери вышла в гостиную, надев мягкий розовый халат, и вызвала горничную, чтобы та забрала мокрую одежду. Парис, тоже переодевшись в халат, темно-желтый, слегка узковатый для его широких плеч, стоял у окна, глядя на дождь. Ноги его были босыми.

Медленно повернувшийся на звук шагов Парис выглядел сумрачным и напряженным, будто до ее прихода выдержал нелегкий бой с самим собой. Шери подавила желание туже затянуть пояс халата. Веди себя естественно, приказала она себе. Будь спокойна, тогда ничего дурного и не случится.

– Извините, что так долго занимала ванную, – сказала она, вежливо улыбаясь. – О, горничная уже принесла чай!

Парис вымученно улыбнулся в ответ.

– Минут через десять я присоединюсь к вам за чаем. А меню на ужин обсудим чуть попозже, хорошо?

– Да, конечно.

Шери не удалось скрыть разочарования в голосе, и Парис чуть повел бровью.

– Можно было бы спуститься вниз поужинать, но наш вид не соответствует случаю.

– Я надеялась, мы поужинаем в Эдинбурге…

– Как же вы стремитесь поскорее уехать! – горько усмехнулся Парис. – У вас что, сегодня свидание?

– Нет, просто жизнь, к которой надо поскорее вернуться.

Шери нарочно не встречалась с ним взглядом, и он покорно произнес:

– Ну да, понимаю.

Парис направился в ванную, но остановился, проходя мимо Шери, и склонился к ней – так, что его длинные волосы пощекотали девушке шею.

– Вы так прекрасно пахнете… Как редкий цветок.

Ей стоило немалого труда заставить голос звучать ровно.

– Благодарю за комплимент.

Она так и оставалась стоять посреди гостиной, пока за Парисом не закрылась дверь ванной и не послышался звук льющейся воды. Тогда Шери подошла к креслу и упала в него, чуть слышно застонав, сжимая голову руками.

Языки пламени плясали в камине, такие реальные, а девушка все никак не могла поверить, что это на самом деле случается с ней. Что ее пожирает страсть, как огонь – эти дрова в камине.

Господи, помоги мне быть осторожной, молилась Шери, кусая губы. Помоги мне очнуться раньше, чем окажется слишком поздно…

Глава 8

Парис бросил бритву на полочку и сполоснул лицо водой. Потянувшись за полотенцем, он встретился глазами со своим отражением – и на секунду замер.

Неужели в происходящем стоит винить только

себя? Но в ливне, загнавшем их с Шери в эту деревенскую гостиницу, он-то уж точно не виноват!

Парис в самом деле хотел хоть ненадолго сбежать из города, от бдительной опеки ужасного старика. Но поначалу вовсе не собирался брать с собой Шери.

– Ну, как твои дела с девчонкой? – хрипло спросил по телефону Малком, и это был уже не первый разговор на подобную тему. – Почему ты с ней не видишься?

Парис, стараясь сдерживаться, холодно спросил:

– Вы что, следите за мной?

– Конечно. А ты чего ждал? Я вкладываю в тебя капитал, парень, – усмехнулся Малком. – А свои деньги я привык считать и проверять, насколько надежно они вложены. Итак, о девчонке: ты сводил ее в ресторан, это я одобряю. Что дальше?

– Я хочу дать ей соскучиться, – объяснил Парис.

– Соскучиться или позволить забыть о твоем существовании? Ты можешь крупно наколоться, так и знай.

– Если вам не нравится, как я веду это дело, можете найти кого-нибудь другого, – спокойно отозвался Парис. – И этому кому-нибудь вы можете приказывать сколько хотите. А я привык жить своим умом.

– Тогда поторопись, – проворчал Малком. – Время, знаешь ли, деньги. Надеюсь, в эти выходные дело продвинется вперед, иначе смотри у меня…

Парис, нахмурившись, начал вытирать полотенцем волосы. Воспоминание о разговоре с дедом выбило его из колеи. Ему все больше хотелось послать Малкома куда подальше и уехать отсюда прочь.

Останавливало лишь одно. Кажется, в охоте на Шери его привлекали уже не только деньги…

Тогда, в пятницу, Он пролистал проклятое досье и сразу заметил очеркнутый карандашом абзац про художественные музеи и галереи. Инстинкт подсказал Парису, где искать девушку на этот раз. Если ее что-то тревожит, гложет тоска, наверняка она пойдет искать утешения в искусстве. Так бы поступил и он сам. При этой мысли сердце Париса болезненно сжалось: слишком много у них общего, слишком легко угадывать ее мысли и намерения…

Предчувствие не подвело его. Он нашел девушку именно там, где ожидал. Более того, проследовал за ней по всем залам, словно их связывала невидимая нить. И идея поездки за город тоже была вроде бы не его. Парис лишь уловил некую мысль Шери, ее потаенное желание, совпавшее с его собственным…

Парис покачал головой, решительно не понимая, что же так сильно его тревожит.

Если бы Малком Лесли узнал, как обстоят дела, то был бы просто счастлив. О чем же тогда беспокоиться, ему, Парису?

Да, он поддался внезапному порыву, но это послужило ему на руку. Плохо только, что он в который раз нарушает данное себе обещание не прикасаться к Шери, не целовать ее. Еще тогда, в ресторане, Парис не смог сдержаться. И вот опять! Вовсе не следовало узнавать вновь эту прелестную хрупкость ее плеч, содрогающихся под прикосновениями, эту странную, ни на что не похожую сладость поцелуя.

Да мало ли чего не следовало делать! Правда в том, что Парис просто очень хотел ее поцеловать. Нуждался в этом. Жаждал этого.