В вихре пепла

Наша встреча была случайной, как и почти все в этой жизни, но она стала для нас если не роковой, то во всяком случае судьбоносной. Говорят, что первая любовь дается Богом, а вторая Дьяволом. Я не знаю, кем нам была дарована наша, но я благодарна и небесам, и чистилищу за возможность ее испытать. Не важно, сколько она продлилась, но я могу теперь с уверенностью сказать своим детям, что любовь есть, что я любила и была счастлива, и, если бы жизнь предоставила мне шанс исправить свои ошибки, я бы никогда не отказалась от них и никогда не отказалась бы от Него.

Тишина одна на двоих в теплом салоне его авто. Сумерки, поглотившие город, свет фонарей,

отражающийся в лужах и каплях дождя. Мы молчим, изредка обмениваемся ничего не значащими для нас фразами и вновь замолкаем, наслаждаясь лишь звучанием голоса друг друга. Нам есть о чем говорить, есть даже о чем спорить, есть причины для упреков и криков, но никто из нас не решается. Мы балансируем на тонком краю собственных чувств, совести, моральных норм. Диджей по радио включил известную мелодию, слова которой неожиданно бьют оглушающе точными ударами в грудную клетку, воздух словно становится плотнее, клубясь и сгущаясь, дышать тяжело. Он это тоже ощущает и, скрепя зубами, матерясь, резко переключает волну и, вновь закурив, отворачивается к приоткрытому окну. А мне от этой незначительной случайности хочется по-глупому и навзрыд расплакаться.

– Мне пора, – произношу тихо, и от собственного бессилия крепко сжимаю дверную ручку, наблюдая, как капли дождя бьют в стекло машины. Воздух уже пахнет осенью, опавшей листвой, холодом и сыростью, а еще тоской. Ею большее всего…

– Еще пять минут, – отчаянье, пожирающее двоих в шлейфе каждого произнесенного слова, и снова тишина между нами, молчание, насыщенное утратой и разъедающим чувством долга, ранит…

– Ира звонила, зачем сбросил?

– Жень… – от звучания собственного имени на его губах сворачивает узлом все внутри, он недоговаривает, качая головой, и с силой сжав на секунду веки, бросает короткое: – Иди.

А я не хочу уходить, всей душой хочу остаться в этой машине рядом с ним, наслаждаясь молчанием, шумом дождя и его дыханием, но стиснув зубы, открываю дверь и выхожу под холодные капли осеннего дождя, вдыхая влажный воздух. Пара шагов, звук отъезжающего авто, и меня настигает оглушающее чувство, порождающее во мне оцепенение, словно ты с поразительной скоростью летишь вниз, когда все это время думала, что карабкалась вверх.

В день, когда треснула моя жизнь, разделяясь на «до» и «после» и кардинально меняя свой вектор, не звучала мрачная музыка, не кружили над домом вороны, не сгущались на небе тучи, не было ничего такого, что показывают обычно в фильмах в преддверии резкого поворота сюжета. Ничего не предвещало изменения в моих монотонно и привычно текущих буднях, буднях домохозяйки, матери пятилетнего ребенка и верной жены, за плечами которой было девять с половиной лет брака, оконченный университет, пять лет работы в хорошей фирме с неплохим окладом и перспективами карьерного роста, и которую, конечно же, пришлось оставить с рождением сына. Этот факт порождал вполне объяснимые сожаления, но тут же ожидаемо перекрывался радостью материнства и счастьем при виде сына. Стабильно женская схема в современных реалиях.

Так вот, в тот день обыкновенно светило яркое июльское утреннее солнце. Я готовила мужу завтрак, смеясь над его совсем не смешными шутками, сын гостил у бабушки, и мы, пользуясь моментом, наслаждались уединением, тишиной и появившимся свободным временем.

– Жень, а поехали, сегодня в гости, – выдал муж, с аппетитом уплетая омлет.

– К кому?

– Я тут случайно Егора встретил, лет пятнадцать его не видел, друг детства, можно сказать, в одном дворе выросли. Зашел в супермаркет, помнишь, в среду ты меня за мясом отправляла, и столкнулся с ним там, он с женой был. Разговорились… Оказалось, что они полгода назад переехали, недалеко от нас живут, поселок «Заповедный». Представляешь, как мир тесен! Договорились на выходных мясо пожарить.

– Ну, я не против, поехали, только в воскресенье

надо Мишку забрать от мамы.

– Заберем, не переживай, – произнес Костя, поднимаясь из-за стола и коротко поцеловав меня в щеку, пошел собираться на работу.

А я и не переживала. Абсолютно не ощущая ничего, что могло бы меня насторожить. Наоборот, я отчего-то в тот день испытывала воодушевляющий эмоциональный подъем и необъяснимую легкость, что в последние годы стало большой редкостью. Делая в доме уборку, мурлыкала под нос услышанную с утра по радио песню и, добравшись с тазиками и тряпками до кухни, распахнула окна, наслаждаясь теплым летним воздухом, в котором уже витали невидимые нотки надвигающейся бури. Но я не ощущала их, не улавливала, не предчувствовала, я наслаждалась солнцем, теплом, одиночеством, ставшим не частым с тех пор, как родился сын. Я любила Мишку всем своим существом, но, наверное, как и любая мать…, даже не так, как любой человек иногда хотела принадлежать только самой себе, ненадолго беря некий тайм аут для перезагрузки. Но это случалось не часто: мои родители могли забрать Мишку к себе на несколько дней, только если у мамы был выходной или отпуск, а родители Кости жили за четыреста километров от нас и виделись с внуком раза два в год.

Костя позвонил около четырех и попросил к семи быть уже собранной.

– Какой формат встречи? Что надеть? – спросила, насыпая корм в миску для кота, который уже минут пятнадцать ходил за мной по пятам и терся о ноги, выпрашивая, таким образом, дополнительную порцию к своему обеду.

– Дружеский, что-то удобное и незатейливое.

– Тебе что-то из одежды подготовить?

– Да, погладь, пожалуйста, те легкие джинсы, что мы прошлым летом купили, и футболку черную.

– Хорошо, мой генерал, – произнесла в шутливой форме.

– Смотрю, настроение у тебя сегодня отличное.

– Нет повода грустить, что тебя удивляет?

– Просто давно не замечал у тебя такого позитивного настроя.

– Мишка у родителей, я выспалась, отдохнула, вот и весь секрет.

– Замечательно, приеду, поцелую, – произнес сухо Костя и скинул вызов.

Мой градус позитива отчего-то тут же существенно снизился. Вроде и обидного ничего не сказал…, но осадок остался неприятный, словно осудил. Мысли тут же понеслись со скоростью лихого скакуна в совсем темную сторону, и мне пришлось себя одернуть, дабы совсем не растерять настроение перед поездкой.

– Да, давай, Жень, генерируй, – пробурчала себе под нос, – ты же умеешь из мухи делать слона.

Наверное, мне просто надо почаще куда-нибудь выбираться, наполнять свою жизнь разнообразными эмоциями, а то голова, сосредоточенная лишь на быте и семье, начинает искать любые предлоги для обиды на мужа: не так ответил, не то сказал, не тем тоном и далее по списку. Такими темпами я скоро докачусь до истеричной бабы, проверяющей карманы благоверного после работы на предмет оставленных улик от посещения любовницы. Стоило только представить себя в переднике поверх халата, на голове бигуди, а в руках огромная скалка, ярко синие тени украшают веки, и красная помада сверкает на губах… Красота-а… От такой картины невольно улыбнулась, настроение снова пришло в норму. Вот так всегда, сама придумала, сама обиделась, сама помирилась. Ну, а теперь сама пойду, подготовлю одежду для себя и для мужа.

В половину восьмого мы уже были в «Заповедном». Костя припарковался возле кованых ворот, за которыми виднелся добротный двухэтажный дом из красного кирпича, ухоженный и утопающий в море цветов. Сколько же сил ушло на такую красоту? Мне было с чем сравнить, так как меня хватало лишь на пару клумб и кашпо с петуньей, а тут просто Эдем. Нереально красиво…

Калитка открылась, и нам на встречу вышел мужчина: высокий, выше Кости, темно-русый, стрижка под единицу. Он твердым уверенным шагом направился к машине, пожимая вышедшему из салона Кости руку, и я, выйдя следом за мужем, подошла ближе, по пути убирая телефон в сумочку.