В унисон

Михевич Тэсс

С другой стороны: что такого происходило днем, что это вдруг так сильно отпечаталось в его сознании? Он уже очень долгое время не видел нигде незабудок, а про могилы и мертвецов и вовсе говорить не стоит – их он не видел тем более.

Хидео еще раз убедился, что ему необходимо найти сонник.

После очередной бесцельной прогулки по дому Хидео немного успокоился и выпил кофе, чтобы проснуться окончательно. Голову по-прежнему наполняли мысли о снах и чувствах, которые оставили после себя сны. Если Хидео сразу не найдет сонник, он обязан хотя бы записать предыдущие сны в дневник, чтобы потом легко восстановить их в памяти. Выудив из недр захламленного

стола пустую тетрадь, Хидео быстро набросал основные видения из двух последних снов, что были вчера и сегодня, поставил числа, задал себе вопросы, на которые найдет ответ позже (например, после школы). В символику сновидений он не стал углубляться, полагая, что его ум пока не способен мыслить так глубоко, чтобы объяснить возможные трактовки и зашифрованные потребности. Мозг Хидео (он был в этом уверен!) устроен гораздо проще: если ему захочется торта, он непременно скажет об этом прямо, а не посредством неясных пантомим и загадок. Труднее было с более сложными чувствами, но об этом Хидео старался не думать. Вряд ли в его сознании кроется такая потребность, о существовании которой он не догадывается.

Вообще было очень странно, что сны Хидео были столь символичны, как будто бы все виденные образы были ему кем-то продиктованы. Вот почему незабудка? Почему волчий череп? Почему лазурное небо и изумрудная трава, похожая на гусиные перья? Во сне преобладало два цвета – яркий зеленый и ярко-голубой. Как будто насыщенность цвета вкрутили на самый максимум, чтобы Хидео уж точно понял, что вокруг происходит что-то не то. Сами по себе образы не были тревожными, но все вместе вызывали очень мощное и неуютное ощущение, как будто Хидео отправили смотреть нереальный галлюциногенный мультфильм, в котором анимация двигается кадр за кадром, а герои ведут себя чересчур неестественно.

Все в этом сне выходило за рамки обычного. И вроде бы казалось самым обыкновенным и скучным, но что-то явно было не так. Сначала ему снится череп волка, затем Мичи неведомым образом отправляет ему фотографию… с собой и черепом. Разве можно считать это простым совпадением, учитывая, что Хидео до сна абсолютно ничего не знал о хобби Мичи и этой чертовой фотографии? Второй сон был еще отвратительнее первого, но в нем присутствовала сама Мичи, правда, в роли настоящего трупа.

Кофе не помог, и в школу он шел полусонный, как-то не особенно обращавший внимание на проходящих мимо людей. Его все еще донимали мысли о снах и Мичи. В последнее время, подумал Хидео, Мичи стала слишком частым гостем в его голове. Не влюбился ли он, в самом деле? Нет, это было глупо, он знает ее от силы два дня.

Два дня?

Хидео вцепился в эти слова крепкой хваткой. Два дня? Хамада его одноклассница! Неужели он, и правда, никогда не видел ее до минувшего четверга? Она сказала, что сменила имидж, поэтому стала так выделяться. Что было до четверга? Хотел бы Хидео помнить. Его словно отрезали от прошлого – он помнил, что происходило дома и в школе, но воспоминания были странными, смазанными, скупыми. Хидео изо всех сил напрягался, но так и не смог воссоздать в голове прошлые будни. Это его напугало, быть может, напугало даже сильнее, чем странные сны.

Он что, теряет память? Это-то можно считать симптомом подкрадывающегося сумасшествия?..

Его мысли бегали по кругу. Вновь Хидео невольно подумал о Мичи – ее образ цеплял его внимание подобно крючку, на которую попадается мелкая рыбешка. Он просто не мог перестать вызывать ее образ, он вставал перед внутренним взглядом и вызывал вопросы.

Кто она такая? Откуда она взялась? Как возникла в его спокойной жизни? Это ведь она к нему подошла, когда он угрохал велосипед. Она не оставила Хидео шансов не встретиться с ней!

Да ведь они одноклассники! И ведь давно! Что это значит? Неужели все это время Мичи была где-то неподалеку, в тени, просто никогда не выходила на свет? За все время, что он провел в этой школе, он ни разу не видел ее возле себя или возле кого-нибудь, кого знал. Она была призраком, дымкой, тенью, она не оставляла за собой никаких следов, как будто ее и не существовало до этого четверга. Может, она шпион?..

Эта мысль закралась случайно, и Хидео отбросил ее, счел несерьезной – даже улыбнулся себе под нос, настолько она показалась ему нелепой.

Вдруг его мягко обхватили за ладонь и Хидео от неожиданности вздрогнул, дернувшись в сторону.

С ним поравнялась Лили, которую он поначалу не услышал. Когда первый испуг прошел, она вновь стала тянуться к его запястью.

– Т-ты чего? – спросил он, нервно оглядываясь по сторонам.

– Не задавай вопросов, – хмуро ответила Лили, подхватывая его под локоть. – Я иду с тобой в школу, что непонятного?

– Что, прям вот так?!

– Не ори, придурок! Да, вот так.

Она приятно пахла малиной, и Хидео невольно замер, наслаждаясь ароматом ее рыжих волос. Так близко она к нему еще не подходила, раньше Хидео наслаждался ею только издалека. Такая внезапная близость его пугала, но вместе с тем и приятно возбуждала.

Лили. Имя перекатывалось, разливалось на языке колокольчиками, отпечатываясь на внутренней стороне губ. Он бы никогда не решился назвать ее по имени. Но то, как сильно он этого хотел, вряд ли могло измеряться привычными человеческими мерками.

– Рокэ-сан, – пробормотал он, поджав пересохшие губы, что неприятно слиплись. – Ты же никогда не шла со мной в школу под ручку. Прохожие могут подумать, что мы встречаемся.

– И хорошо, мне это как раз на руку, – твердо сказала Лили, стискивая его руку еще сильнее.

Хидео не ожидал такого ответа. Он, конечно, был рад тому, что Лили выбрала именно его кандидатуру на роль фиктивного любовника, но почему-то Хидео не оставляла в покое мысль, что Лили точно так же кинулась бы на Генджи, если бы вместо него проходил он.

– И ты мне не расскажешь, зачем весь этот спектакль, да? – спросил Хидео, хмурясь.

– Ага.

Какое-то время они шли молча, она – с холодным спокойствием, он – в нервозном неведении. Несколько раз он открывал рот, чтобы спросить у нее, в чем же дело, но не мог, просто не мог себя заставить. Вдруг она обидится на его расспросы и уйдет в школу без него? Ему бы не хотелось, чтобы Лили уходила, даже если он не знает, что она задумала. Так уж и быть, пусть ведет его в школу, главное, что она находится так близко, что он может учуять ее запах…

Вновь Хидео ощутил аромат малины, и на сей раз он перенес его в далекое, сладостное воспоминание, невольно объединившее его с Лили.

Однажды у них была вылазка в ближайший храм – Ютоку Инари, где каждый желающий приносил в угоду богине рис и жареный тофу для ее верных кицунэ. Это был традиционный день первой лошади – праздник, во время которого все горожане шли делать богине подношения и загадывать желания. Хидео и раньше посещал храм Инари – мама очень почитала богиню, а потому старалась ходить в храм каждую неделю. Насколько ему было известно, Лили тоже ходила в храм каждое воскресенье.