В тылу врага
Шрифт:
— А вот так! Дай руку!
Он крепко пожал протянутую руку Генрика и продолжал:
— Главное, чтобы вы хотели. А формальностей никаких не будет, никакой бумажки вы не получите. Если немцы схватят нас, то всё равно убьют — неважно, кто ты: поляк или русский. Позже, когда сюда придут наши, оформим вас по всем правилам.
— Значит, нас примут в Красную Армию?
— Конечно.
— Но мы же поляки.
— Ну и что? Это наше общее дело — бить фашистов. А разве мало среди нас поляков? Много. И для вас найдётся место, я гарантирую.
— Мы согласны, — промолвил Генрик. — Остаёмся.
Ударили, как положено, по рукам, а остальные разведчики, узнав в чём дело, подошли к ним и
Так состоялся их приём в разведывательную группу. Генрик остался Генриком, а Эдека окрестили Аликом.
Пополнившись ещё двумя партизанами, десантная группа снова двинулась в путь. Разведчики обходили стороной деревни, шли через леса и поля. Спустя два дня без особых приключений вошли в огромный бор, тянувшийся до самого Шостакува — конечного пункта их пути. В нескольких километрах от деревни Видзгалляй в глубине леса разбили базу. По радио сообщили в Центр о местонахождении группы. На следующий день на разведку под Шостакув отправилось два дозора. Один из них должен был следить за движением к железнодорожному узлу, другой — на перекрёстке дорог. С помощью сильных биноклей разведчики установили постоянное наблюдение за перевозками противника, фиксируя следовавшие по железной дороге платформы с танками и артиллерией, а также проезжавшие по шоссе автомашины и их опознавательные знаки. (Каждая немецкая часть имела свой отличительный знак в виде льва, быка, птицы, рыбы и т. п. Эти знаки были нарисованы на танках, орудиях, автомашинах и других средствах передвижения. По ним можно было установить, в состав каких дивизии или армий они входят.)
Весь день дозоры вели наблюдение, а когда опустились сумерки и видимость ухудшилась, они вернулись на базу. Уже в первый день удалось собрать весьма ценные сведения. Василь составлял радиограммы в Центр. Радистка Ольга ночью передавала их.
Когда на шоссе или железной дороге наблюдалось что-нибудь особенно важное, шифрованные радиограммы посылали в эфир немедленно. Не один транспорт противника был встречен в пути советской авиацией и не дошёл до фронта. Помимо постоянного наблюдения за движением на железнодорожном узле Шостакув разведчики совершали и более дальние вылазки: под город Кальварию и в другие пункты. Вели наблюдение, собирали информацию у литовцев. Так проходили день за днём. Продовольственные запасы разведчиков довольно быстро истощились, и им пришлось доставать продукты у местных жителей.
8
Подходила к концу первая неделя их пребывания в лесу под Шостакувом. В один из вечеров Генрик, Эдек и Саша возвращались с задания на базу. Запутанная лесная тропинка вилась среди кустов. Разведчики шли осторожно. Вдруг впереди послышались голоса. Разговаривали по-немецки. Разведчики притаились. По тропинке шли двое немцев. Рукопашная схватка была короткой. Связанные, с заткнутыми ртами, пленные были доставлены на базу. Они оказались унтер-офицерами артиллерийского полка, стоявшего в близлежащей деревне. Генрик и Василь начали допрос. Численность полка, количество орудий, командный состав и десятки других подробностей были переданы радиограммой в Центр.
Исчезновение унтер-офицеров вызвало переполох в их части. Начались поиски. Высланные Василем дозоры доложили, что немцы готовят артналёт на лес и облаву. Необходимо было избежать боя и сменить месторасположение. Ночью двинулись к бухтянским лесам. В глубине их находились болота и непроходимые топи. Лучшее место для базы найти было трудно. Проскользнув мимо расставленных на каждом шагу вокруг леса постов, разведчики пересекли оживлённое шоссе и железнодорожную линию. В бухтянских лесах почувствовали себя как дома.
С каждым днём
Однажды пятеро разведчиков возвращались на базу после вылазки в деревню Рамново. Едва они вошли в лес, на тропинке из-за поворота появились четверо полицаев. Разведчики, на которых были защитного цвета накидки, с виду не отличались от немцев, за которых их и приняли полицаи. Генрик подошёл и начал орать на них по-немецки — они, мол, бродят по лесу неспроста и, наверное, связаны с советскими партизанами. Те, ударяя себя в грудь, клялись, что, наоборот, они помогали вылавливать коммунистов, принимали участие во многих облавах и в ликвидации еврейских гетто. Этого было достаточно. Полицаи не оказали сопротивления, когда их разоружали. Их увели в лес и под развесистой елью подвергли тщательному обыску. Помимо документов они имели при себе значительное количество долларов, золотых монет, колец и даже золотых зубов — красноречивое доказательство совершённых преступлений. Их расстреляли.
Фронт приближался с каждым днём. Тихими погожими ночами до базы разведчиков отчётливо доносилась глухая артиллерийская канонада. Это стреляли тяжёлые орудия. Штаб фронта нуждался в постоянной и более подробной информации о передвижениях войск противника в районе Шостакува. Находясь в непосредственной близости от немцев, разведчики днём и ночью наблюдали за шоссе, собирали сведения и передавали их в штаб. Минуты отдыха были редкостью. Иногда ночью, усталые, обросшие, они садились возле палаток и предавались воспоминаниям. Это было их единственным развлечением.
В район, где действовала группа Василя, прибыла зондеркоманда, состоящая из отборных эсэсовцев и снабжённая самыми разнообразными средствами уничтожения. Эсэсовцы минировали мосты, приводили в негодность телеграфные столбы, взрывали отдельные объекты, поджигали деревни, уничтожали целые километры железнодорожного полотна, поскольку эшелоны в сторону фронта уже не ходили. Деятельность этой группы не ускользнула от внимания разведчиков. Василь знал категорический приказ штаба избегать столкновений с противником но разрушения, чинимые зондеркомандой, особенно взрывы мостов и железнодорожных путей, могли задержать наступление советских частей. Василь принял решение ликвидировать эсэсовскую группу. По сведениям разведчиков, она насчитывала двадцать пять человек и переезжала в течение дня с места на место на большой грузовой автомашине с прицепом.
План ликвидации зондеркоманды был довольно прост. В лесу между деревнями Вартаи и Рамново находилась возвышенность, через которую пролегало извилистой лентой шоссе. Было решено на следующий день организовать там засаду. С самого утра во все стороны были высланы дозоры с целью установить, где в данное время находится эсэсовский отряд. Генрик, Вадим и Саша в полицейских мундирах направились к деревне Красне. Поскольку эсэсовцев там не оказалось, они повернули в сторону Голендрова. По дороге навстречу им мчалось два военных мотоцикла с колясками. Генрик, подняв руку, остановил их.
— Ну что ещё? — рявкнул немец, сидевший в коляске.
— Мы разыскиваем кого-нибудь из зондеркоманды по важному делу, — сказал по-немецки Генрик.
— Они на шоссе, в семи километрах отсюда, минируют мост в Цегельни, — сообщил немец. Если хотите их там застать, то спешите, а то они скоро должны выехать в Красне. А в чём дело?
— По их распоряжению мы охраняли мост в Красне, но туда прибыло какое-то подразделение, и нам было приказано убираться. Мы не знаем, что нам теперь делать.