В твоих объятиях

Гринвуд Лей Б.

Но он не хотел, чтобы кончалось время, проводимое с Викторией. И это его пугало.

Он вдруг обнаружил, что думает о годах, долгих годах, когда он станет просыпаться, а рядом на подушке будет ее лицо, когда они будут каждое утро вместе завтракать, когда после долгого дня в седле он будет возвращаться домой к ней и каждую ночь находить тепло и утешение в ее постели. Хуже всего – он начал думать о дочерях, каждая из которых была бы точным подобием своей матери, о девочках, обожаемых, потому что они были такими маленькими и потому что они были

его дочурками.

Как только он начинал представлять себя лет через десять, окруженным семьей, с процветающим ранчо и ответственностью за всех людей, которые на него работают... он чувствовал, что задыхается. Он понимал, что свобода, которой он наслаждался всю жизнь, исчезает.

И все-таки, как только он решал, что не вынесет такой жизни, оказывалось, что он жаждет ее больше всего на свете.

Что получал он от жизни на тропе? Еду у костра. Езду по безумной жаре, пронизывающему холоду, дождю, слякоти или снегу. Сон на земле. И риск. Вечно рисковать жизнью и ничего не достичь в конце.

И все же от закоренелых привычек было трудно избавиться, а мысль о новых... смущала его. Однако ему нужно выбирать одно из двух. Он должен сделать выбор в пользу Виктории или против нее.

* * *

Бен поравнялся с ним.

– Думаю, что здесь я с вами расстанусь.

– Ты не можешь бросить нас сейчас, – запротестовал Тринити. – Мы всего в десяти милях от моего ранчо. Ты ведь захочешь помыться и отдохнуть несколько дней.

– Не-а. Я точно не знаю, где искать Чока. Надо будет поспрашивать тут и там. Надеюсь найти его в Игл-Пасс, но, может, придется съездить в Мексику, возможно, до Монтеррея. Можешь встретиться со мной через три дня в Увальде?

– Тебе нужна свежая лошадь. Коров у меня нет, но зато имеются самые лучшие кони в Техасе.

– Мне не нужна свежая лошадь. Моя старая кляча не простит, если я залезу на другой мешок костей.

– Но что-нибудь тебе нужно?

– Не-а. Просто встреть меня в Увальде. Если не смогу быть там, я оставлю тебе сообщение в конюшне Блэкпула. Спросишь Джуда. Он старый, безобразный и вредный, но можешь полностью ему доверять.

– Увидимся через три дня.

– А ты позаботься о маленькой леди. Если я вернусь и узнаю, что ты позволил судье покусать ей бока, я тебе этого не прощу.

– Ты сомневаешься, что я знаю, как позаботиться о пленнике?

– О мужчине – знаешь. Даже если он мерзкий мошенник и за тобой гонится дюжина его родичей. Но не думаю, что ты имеешь хоть малейшее понятие, как обращаться с женщиной. Ты слишком давно не практиковался в этом.

– Убирайся отсюда, пока я не решил арестовать тебя за что-нибудь.

Бен жизнерадостно распрощался и поскакал прочь.

– Откуда он знает, куда ехать?

– Инстинкт. Ты можешь забросить его в Блэк-Хиллз, и он доберется до Техаса, ни разу не сделав неверного поворота.

Местность, по которой они ехали, резко отличалась от гор

Аризоны и пустыни, простиравшейся от южной Аризоны до Большой излучины Рио-Гранде. Они вступали на скотоводческую территорию южного Техаса, в край, который Виктория хорошо помнила с детства.

Местность поросла низкорослыми деревьями и колючими кустарниками с ароматными цветами и сочными ягодами.

Подъехав к ранчо, они стали встречать беломордых коров.

– Что-то тут не так, – произнес Тринити. – Когда я уезжал, тут не было ни одной коровы.

Глава 20

– Может, здесь появились скотокрады?

– Скотокрады забирают коров, а не приводят их на ранчо, – ответил Тринити. – И уж точно не таких коров. – Он всмотрелся в ближайшую корову, и было видно, что его осенила какая-то мысль. Он подъехал к корове, чтобы рассмотреть ее получше, но животное припустилось бежать. Слишком быстро, чтобы он мог накинуть на него лассо, но недостаточно быстро, чтобы он не смог прочитать клеймо.

– Это одна из коров, которых я отдал Бену, – сказал он, присоединяясь к Виктории. – Теперь я знаю, почему его не было в хижине, когда мы приехали. И знаю, почему он не захотел ехать на мое ранчо.

– Он пригнал коров сюда? – Виктория не понимала, почему Бен сделал это и почему Тринити не знает, ругаться ему или смеяться.

– Он отдал их мне обратно. Теперь у меня есть отличное стадо.

Виктория хорошо помнила этот дом, словно покинула его лишь вчера. Он не был красивым. А теперь, с облупившейся краской и посеревшими от непогоды досками, выглядел совсем уныло. Глаз радовала только веранда, окаймлявшая две стороны, и раскидистые клены и вязы, защищавшие от палящего полуденного солнца.

На дворе не было видно ни души. Забор, когда-то ограждавший небольшой дворик и охранявший ее цветничок и маленькую лужайку от коров, полностью исчез. Только кораль выглядел достаточно исправным.

– Тут все немного запущено, – произнес Тринити, явно думая о чем-то другом. – Дом простоял пустым два года, когда я его купил.

– Ты собираешься сохранить его?

– Не знаю. Я купил его просто так, из прихоти. К несчастью, я не оценил, во что обойдется привести все в порядок. Боюсь, что единственный способ поддержать ранчо, пока стадо не станет прибыльным, – это вновь заняться старательством.

– А как же коровы, которых мы видели на въезде?

– Не знаю. Спрошу об этом у Уорда.

Они подъехали к сараю, и из его темной глубины вышел высокий худощавый мужчина. Одежда на нем сидела мешком, но он был умыт и чисто выбрит. Из-под шляпы выбивались почти белые волосы. Большие пальцы его мозолистых рук были засунуты за пояс брюк. По выражению его лица Виктория поняла, что он не знает, как воспринять появление хозяина, да еще с какой-то женщиной.

– Что здесь делают коровы Бена? – поинтересовался Тринити.