В твоем плену
Шрифт:
Не совсем понимая всей серьезности и смысла сказанных фраз, мое эго успокоилась. Мы, как прежде, стали проводить много времени вместе, по-прежнему шутили, дурачились, только взгляд у Силаха стал другим, когда он смотрел на меня: тягучим, глаза темнели, а сам словно переставал замечать что творится вокруг.
Мне иногда не по себе до мурашек становилось, но уже в следующее мгновение возвращался мой Силах, тот самый, которого я знала с детства с озорным, улыбающимся взглядом.
— Армила, ты станешь моей женой? — голос Силаха ворвался в сознание, вырвав
Я стояла напротив него, глядя в полные надежд такие знакомые голубые глаза и не знала что ответить. Вернее, знала, что должна была ответить, но "должна" и "хочу” разные вещи, и, если второе говорить легко, то первое приходится выдирать клещами из себя.
А я не хотела! Но все так закрутилось в моей жизни, что обратной дороги не было. Я сама подогревала интерес Силаха, зная, что он неравнодушен ко мне. Сама провоцировала, надевая кокетливые наряды, улыбалась и видела, с какой завистью смотрят подруги на меня, зная, что один из самых достойных парней очарован лишь мной!
Я играла его чувствами, не понимая серьезности всей ситуации, мне льстило его внимание, а последствия… кто в таком возрасте задумывается о них?
Хочется быть любимой, вызывать восхищение и внимание парней и в данном случае, друг уделял мне этого внимания в избытке.
Родители шептались о свадьбе, а я об этом старалась не думать, отодвигая подобные мысли на потом. Да и потихоньку становилось просто некогда думать об этом. Я стала помогать родителям в таверне, Силах тоже пропадал днями на работе, мы виделись реже и реже.
Это теперь я поняла, что он усиленно старался заработать на свадьбу. Он ждал моего совершеннолетия!
— Мила, не молчи, — почувствовала толчок в бок от матери и вздрогнула.
Подняла глаза, а язык словно к нёбу прилип, слова сказать не могу.
— Ты хоть кивни, что согласна!
— Невеста от счастья дар речи потеряла! — гоготнул кто-то из гостей, а я стояла растерянная, понимая, что нужно ответить, что с Силахом у меня шанс построить семью, нарожать детишек, что о таком муже можно только мечтать!
Но я же его не люблю! Вернее, люблю, но не как мужчину — как брата, как друга. Смогу ли когда-нибудь почувствовать к нему что-либо большее? Станет ли он для меня, как папа для мамы — таким же любимым, родным, желанным?
А ведь мне с ним делить каждую ночь постель! Но мама тоже не сразу полюбила отца… Всевышний, помоги мне! Силах достоин, чтобы его любили! И я уже готова была ответить, как вдруг в зал залетел мальчишка с криками, как гром среди бела Дня:
— Миаро! Сюда идут миаро! Они ищут Армилу Наврои!
Я увидела, как побледнела мама, как шагнул к ней отец, боясь что она упадет, как заволновались гости, зашумели. Силах нахмурился, развернувшись к выходу с решимость в глазах.
Я стояла, не в силах понять что происходит? Как миаро оказались в наших краях и зачем им я? Абсурд какой-то!
Шагнула на негнущихся ногах к столу, налила стакан воды и поднесла ко рту, чувствуя, как зубы стучат об стекло. Не успела отойти от одной новости, как следом
Двери распахнулись, впуская в зал отряд из нескольких человек. Дорогая одежда, ухоженный вид и родовые перстни указывали на то, что мальчишка не ошибся — это и правда были миаро, правящая политическая ветвь, верхушка элиты, приближенные к трону. По крайней мере, трое из них точно, остальные, похоже, просто высокородные.
Они вошли и замерли при входе, оглядываясь и кого-то ища взглядом. Некоторые из них, не стесняясь, поморщились от внутреннего вида таверны.
На меня вдруг накатила дикая злость — эти снобы, живущие в роскоши и жирующие за наш счет, не знавшие недостатка с детства ни в чем, вот так вот, одним презрительным взглядом, втоптали в грязь годы трудов, которые наша семья вкладывала в это заведение, сделав из старого, заброшенного склада уютную таверну со вкусной, домашней кухней, выразив таким образом что они чувствуют на самом деле по отношению к нам, низшему классу, прикрываясь высокими лозунгами о заботе народа.
— Мы ищем Армилу Наврои! Ее приказано доставить в Лестерию!
— Кем приказано? Она свободная! Вы не имеете права! — закричала мама, вырываясь из рук держащего ее отца.
— Приказы миаро не обсуждаются!
— Вы не можете! Это ведь он, да? Он? Зачем она ему? Я его ненавижууу! Не отдам!
— Не поедет добровольно — применим силу, закон вы знаете!
Я смотрела на их спор и холодный, липкий страх полз по спине. Зачем я миаро? Они никогда не интересовались нашей жизнью, а если и бывали в нашем городке проездом, то и внимания никто не обращал. Кто мы для них? Пыль под ногами? Мелкие букашки? Кого имеет в виду мама, называя его "Он"?
Неужели кто-то захотел меня в качестве акхе? Бред, такой договор подписывается добровольно, а не увозят силой и прилюдно!
Гости начали вставать со своих мест, выкрикивать что-то взволнованно, мама рыдала и билась в истерике в руках отца, миаро со своими сопроводителями решительным шагом направились к нам.
Я метнулась к матери, хватая ее за холодные руки:
— Мама! Мамочка! Что происходит? Что им от нас нужно? Зачем они здесь? Зачем им я?
Мама смотрела на меня сквозь пелену слез, будто видела в последний раз. Выдернула руки, схватила меня ладошками за лицо, очерчивая пальцами каждую линию.
— Мила, родная моя, доченька, прости, не уберегла!
Ее душили слезы, красивое лицо исказила гримаса боли и поток рыданий снова хлынул из нее.
У меня от бессилия внутри сжалось все. Я словно прочувствовала ее боль: скручивающую, безысходную, режущую по-живому, раздирающую изнутри.
— Уведите ее! — раздался сухой приказ одного из миаро и двое их сопровождающих тут же схватили маму, грубо отталкивая отца.
— Папа, помоги! Не дай им навредить маме! — закричала я, хоть и понимала, что это бесполезно — миаро были гораздо сильнее обычных людей, особая раса. Я пыталась пробиться к матери, а отец стоял, опустив руки, смирившись, качал головой: