В тени императора

Рюриковы Братья

– Выбирай!

– Это же чужое, – возмутился Алёша.

– Это не чужое. Это подарок. От меня.

– А можно эту машинку? – Алексей показал на радиоуправляемый автомобиль в милицейской раскраске.

– Алёша, это очень дорого, – покачала головой Мария.

Михаил Иванович ласково коснулся ее руки.

– Для вашего сына, Маша, совсем недорого, – сказал он и вручил мальчику автомобиль. – Жалко, что мои сейчас в Испании отдыхают. А то бы познакомились.

Меньшиков посмотрел

на часы и заторопился:

– Мне пора. Дела, – он протянул Солнцедарову визитку. – Завтра позвони в семнадцать тридцать. Надо встретиться. Двадцать лет не виделись!

По дороге домой Павел Иванович рассказывал о настоящей мужской дружбе, о том, как помогал Мишке в учебе, как они вместе дрались с хулиганами, как поступали в мореходку и мечтали о дальних странах: «Но Мишку тогда выгнали за драку. Девушку защищал. Не рассчитал силу и сломал негодяю нос. Потом армия. После занялся бизнесом. Развлекательный комплекс, в котором мы были – его».

Вечером, уложив сына, супруги Солнцедаровы беседовали на кухне о жизни. Легкое белое вино способствовало искренности и откровенности разговора.

– Паша, а ведь это неслучайно.

– Что неслучайно?

– Ну, Михаил Иванович…

– Не понял?

– Ну как же. Нам надо как-то устраиваться. А тут твой друг.

– У тебя, Машка, голова работает. Я сразу об этом подумал. Визитка-то вот она! – Павел покрутил визитной карточкой, на которой золотом было написано: Меньшиков Михаил Иванович (без всяких должностей) и телефон.

Вино лилось. Текла тихая беседа. И казалось, что всё у них в жизни наладится.

На следующий день в назначенное время Солнцедаров позвонил другу.

– Здравствуйте. Приемная, – ответил женский голос.

– А-а-а… мне бы Михаила Ивановича. Мы договаривались.

– Как вас представить?

– Солнцедаров Павел Иванович.

В трубке что-то звякнуло, стрельнуло, крякнуло.

– Здорово, Павлуха! В шесть будь на лодочной станции. Помнишь, где это? Там сейчас яхт-клуб.

Павел задумался: секретарша, яхт-клуб. Уровень! Надо выглядеть соответствующе.

Парадная форма у капитана второго ранга всегда была наготове. Так он и явился к месту встречи.

Ровно в восемнадцать часов к яхт-клубу подкатил черный Мерседес. Водитель в белой рубашке распахнул заднюю правую дверь автомобиля, оттуда собственной персоной появился сияющий Меньшиков.

– Можешь ехать, Серёжа. Я позвоню, – отпустил он водителя и повернулся к Павлу. – А поворотись-ка, сынку! Экий ты важный сегодня! Я ж тебя в баню позвал, а не на прием в мэрию. Да ладно, сойдет.

Пожилой дежурный в тельняшке и капитанской фуражке отдал входящим честь:

– Здравия желаю,

Михаил Иванович! Всё готово.

Павел при этом испытал чувство дежавю – вахтер был вылитый комендант офицерского общежития в городке Волосатово, который много лет назад размещал прибывшего для прохождения службы младшего лейтенанта.

«Не знак ли это свыше? – подумал повидавший всякого Солнцедаров. – Там, на Севере, я начинал новую жизнь. Может быть, и сейчас что-то начнется?»

Ни к селу ни к городу вдруг зазвучало:

Будут внуки потом,

Всё опять повторится сначала.

Меньшиков с Солнцедаровым прошли мимо пришвартованных яхт, катеров, лодок и направились к отдельно стоящему одноэтажному зданию без вывески.

– Сезам, открой дверь, – негромко произнес Михаил.

Дверь открылась. Друзей встретил крепкий смуглый парень, похожий на героя фильмов о восточных единоборствах.

– Привет, Сезам, – Меньшиков пожал ему руку. – Мой друг. Адмирал без пяти минут.

Павел и Михаил обернулись простынями, и Сезам открыл следующую дверь.

Солнцедаров испытал шок: перед ним простиралось море. Настоящая пучина морская с белыми барашками и грозным альбатросом. И шум прибоя.

– Удивлен? – толкнул Меньшиков друга в бок. – Лучший специалист из Австралии работал. Ну, и наши инженеры кое-что умеют.

– Полундра! – прокричал сверху альбатрос.

Павел вздрогнул и втянул голову в плечи.

– С чего начнем, Павел Иванович? – спросил Михаил.

– Хорошо бы…

– Понял… Сезам! – позвал Меньшиков.

Тут же появился столик. На нем было всё, что может пожелать душа моряка. Кроме разве что макарон по-флотски. Сезам налил в пузатые рюмки коньяк и исчез.

– С возвращением на родную землю, морячок!

Дальше всё по отработанному сценарию: русская парная, финская сауна, турецкий хамам.

– Давай-ка наперегонки, как в старые времена, – предложил Михаил Иванович.

И они прыгнули в бассейн. Первым финишировал Солнцедаров.

– Есть еще порох в пороховницах, – похвалил Павла Меньшиков. – На вид – соплей перешибешь, а жилистый.

Они ныряли, брызгали друг в друга водой. Периодически у бортика появлялся Сезам с подносом. Друзья выпивали по рюмочке, закусывали лимоном и продолжали резвиться.

А потом, подобно патрициям, обмотанные простынями, они возлежали в глубоких креслах, вели неспешную беседу о жизни. Тихо играла музыка, Солнцедаров расслабился и получал удовольствие.

Неожиданно взгляд Меньшикова стал холодным и жестким: