Шрифт:
Я рад бы к чёрту провалиться,
Когда бы сам я не был чёрт!
(Иоганн Вольфганг Гёте, «Фауст»)
I
Первое, что я понял, открыв глаза: я нахожусь неизвестно где. Этот грязный, смердящий, заваленный мусором – всякими коробками, тряпьём и прочими непотребствами – переулок не был мне знаком. Мир вращался, словно насаженный на иглу волчка.
Я закрыл глаза и досчитал про себя до двадцати. Снова посмотрел на незнакомый мир, но тот по-прежнему крутился и останавливаться не собирался. Я повторил попытку, на сей раз сосчитав
«Что же со мной случилось? Кто-то дал по башке? Или я отравился? Или ещё что? И где я?..»
Задаваясь этими в высшей мере насущными вопросами, я неторопливо встал. Что-то пискнуло под «ногой» – кажется, придавил какого-то чересчур любопытного грызуна, но обращать внимание на такое сейчас было некогда. Встав во весь рост и дождавшись, когда «волчок» наконец остановится и мир войдёт в приличествующее ему, неподвижное состояние, я посмотрел налево, потом направо. Ничего нового: те же коробки, пакеты, отбросы, чьи-то полуразложившиеся тельца… И всё источает жуткую вонь.
«Ну хоть что-то знакомое, – подумал я. – Значит, есть шанс, что я по-прежнему в Чистилище: обстановочка подходящая».
Немного побродив по тупику, стараясь при этом не вступить в то, во что вступать категорически не следовало, я более внимательно осмотрелся. Не считая мусорных залежей, внимание моё привлекла высокая стена, отгораживающая переулок от остального мира… чем бы тот ни был. Я развернулся и поглядел вдоль узкого прохода, заваленного полусгнившим картоном; на моё счастье, вдалеке виднелся дневной свет. Вы скажете: обычное дело – если есть вход в тупик, должен быть и выход из него. Но не всегда так. Случается, что вас – особенно в бессознательном состоянии – приносят куда-нибудь, потом уходят и запирают за собой дверь, ворота или что они там запирают. Однако мне повезло: ворот, кажется, здесь не было.
Всё ещё слегка пошатываясь, я направился к дарящим надежду лучам Купола в том конце узкого прохода. Не без неприязни по дороге расшвыривал загораживающие путь кучи мусора.
«Очень похоже на Чистилище, – надеясь на лучшее, подумал я. Однако следом родилась другая мысль: – Впрочем, разве в Нереальности все государства не являются аналогами друг друга, во всяком случае в том, что касается грязи и мусора?»
Опыт подсказывал, что да, являются.
Я вышел на яркий купольный свет; пришлось даже на время зажмурить глаза: такой он был яркий.
«Что-то не припомню в Нирване, столице Чистилища, или в любом другом его городе подобного светового буйства».
Подозрения росли и становились всё неприятнее, а когда я глянул под ноги, превратились в непреложную истину. Мои ботинки стояли на пушистых белых облаках. То тут, то там – следы подошв, ног, щупалец, ложноножек… Значит, ходят тут часто. Не надо быть гением, чтобы догадаться: я неким неведомым образом угодил в Рай! Новые кварталы в подкупольном государстве строили прямо на воздухе, используя заклинание левитации, а иногда, прибавляя к нему заклятия антисырости и устойчивости, – на облаках и тучах.
Итак, я в Раю… Ну и что в этом плохого? – спросите вы. Рай не самое плохое место; даже
Всё так. Но смущали две вещи. Первая – Рай в Нереальности, и его столица Эдем в частности, отнюдь не то место, где можно беззаботно отдыхать и развлекаться. То, что впаривают туристам, – это одно, а на деле райские кущи ничуть не лучше мрачного Чистилища, адских пещер или бездн Тартара. И вторая причина – я не должен был находиться здесь. Не знаю… вернее, не помню, где именно я должен пребывать, но что-то подсказывало – точно не тут. Выходит, меня приволокли сюда и бросили помимо моей воли, что тоже очевидно, а от таких событий не жди ничего хорошего.
Улица пустовала. По обеим её сторонам жались невысокие – а иногда и высокие – дома. Раз в полминуты проезжало – пролетало, проползало и так далее – авто. И никого из пешеходов. Как поступить? И я сделал единственное, что мог в подобной ситуации – направился вперёд.
Когда из-за домов выглянуло яркое приземистое здание, явно не жилое – хотя я ещё не успел рассмотреть, что именно это было за строение, – сзади в меня кто-то врезался. Я и без того пребывал не в лучших чувствах, а тут рассвирепел окончательно. Резко крутнулся вокруг своей оси и злобно воззрился на причину столкновения. Причина оказалась всего лишь подростком-бехолдером.
– Извините, дяденька.
И он было понёсся дальше, по каким-то одному ему ведомым делам, однако я успел ухватить его за наиболее длинный отросток, на котором находился круглый глаз.
– Минуточку.
– Ай, больно! Дяденька, вы чего?! Я же извинился!
– Где я?
– А? Чего? Дяденька, вы пьяный?
Разговор не складывался. Тогда я решил подстегнуть диалог тем способом, которым прекрасно владею – наклонился поближе к мордочке молодого бехолдера и тихо прорычал:
– Где я, чёрт подери тебя, всех окружающих и этот мир вместе с вами?!
– Да вы не в себе, дядень… – начал было подросток, но мгновенно замолчал, увидев что-то эдакое в моих глазах. Сглотнул и в конце концов ответил нормально: – Рай это! Рай! Эдем!
«Эдем! – воскликнул я про себя. – Столица, значит. Ну что ж, одной загадкой меньше…»
– Отпустите меня, дяденька, я в школу опаздываю.
– А, ну да. Беги, малой.
И я отпустил его, с трудом пересилив желание дать мальчугану волшебного пендаля. Бехолдер, отдалившись от меня на солидное расстояние, обернулся и показал мне язык. Точнее, сразу несколько языков. И припустил ещё быстрее. Я тут же пожалел, что не наградил молодого наглеца освежающим пинком. Ладно, есть дела поважнее.
Я двинулся дальше, в сторону яркого небольшого и приземистого здания в нескольких сотнях метров дальше по тротуару…
Погода в Нирване, что в Чистилище, стояла ветреная и холодная; Купол был сер, словно страдал какой-то хронической болезнью. Если бы не очередная ссора с очень красивой, но столь же импульсивной Шуб-Ниггурат, мне бы и в голову не пришло выйти на улицу. Но после неприятного и насыщенного разговора с любимой, являющейся также спонсором и совладелицей нашего общего детективного агентства «ТиШь» – «Теп и Шуб», – мне жуть как захотелось… проветриться. Что я, покинув офис, с успехом и делал. Даже более чем успешно.