В теле бойца
Шрифт:
— Эльфин, я жду, — настойчиво повторил Крам, и я почувствовал, что его слова были подкреплены ментальным воздействием.
— Будешь на меня давить — я вообще ничего не скажу, — огрызнулся я. Да, наверное, это несправедливо с моей стороны, но мною сейчас владели усталость, злость и понимание того, насколько всё вокруг переплелось и прогнило.
— Будешь огрызаться — отправишься обратно к Фериору, — невозмутимо ответил Крам.
— Не отправлюсь: тебе это не выгодно. И про то, что замочишь меня, можешь тоже не заикаться, — буркнул я.
— Ума не
На этот раз давления не было, да и Крам почти перестал раздражать. Возможно, это и вызвало у меня вспышку ярости.
— Теперь можно и поговорить, — ответил я и, готов спорить, Крам понял, о чём я, потому как больше никакого воздействия не ощущалось. — Но, мне кажется, ты и так давно всё знаешь ну или всё понял.
— Сангиса убил по заданию Брока? — решив не ходить вокруг да около, спросил Крам.
— Нет, я защищался, — мой ответ вызвал на лице Крама нечто похожее на настоящие эмоции, что раньше за ним не замечалось. Я не вспомню, но он даже шутит и смеётся с каменной маской вместо лица. Разве что в форме летучей мыши становится похож на человека.
— Защищался? — уточнил вампир.
Глубоко вздохнув и прикинув время, которое займёт моя история, я принялся рассказывать.
Многое я старался не раскрывать. Начал с того, что воспитатель детского дома решил ко мне подкатить ну и что дело закончилось случайным возгоранием извращенца. Уверен, что разглядел улыбку на лице Крама. Почему-то словосочетание «непроизвольное возгорание» его порадовало. Потом рассказал о том, как меня схватили и утащили в подземелье, и о том, как я смог чудом спастись, избежав участи погибнуть в случайно начавшемся пожаре.
— Ну да, — хмыкнул Крам, — если так дело дальше пойдёт, то ты скоро будешь мелькать на объявлениях под заголовком «Их разыскивает пожарная служба». Прекращай с поджогами. Становишься предсказуем, — он почесал затылок. — А вот Сангис и правда подставился по-глупому. Ты ведь мог сказать про метку, — взглянул он на меня.
— Да там не до того было как-то, — пожал я плечами.
— У него ведь боевая трансформация была и не из последних, — задумчиво пробормотал Крам. — Что-то ты не договариваешь парень.
— Я его убил, это ключевое, — отрезал я. — Каким образом я это сделал, значения не имеет.
— Ну да, — хмыкнул он. — Документы какие-нибудь из подземелья брал? — задал он новый вопрос.
— Нет, — ответил я, и только потом почувствовал чужое присутствие в своём разуме.
— Какие документы ты взял? — спросил Крам, будто я ответил утвердительно. Видя моё замешательство, он продолжил. — Это может странно прозвучать, но я, наверное, единственный в твоём окружении, кого ты можешь считать другом. Твои увиливания только усложняют нашу коммуникацию. Я хочу тебе помочь, но для этого мне приходится доставать из тебя информацию через силу. Я тебе не враг. Вот Фериор с тебя шкуру спустил бы, и это не фигура речи.
Я даже не знаю, что именно на меня подействовало.
— Я взял из подземелья деньги и журнал, — произнёс я, решив пока опустить тот факт, что кроме вещей прихватил ещё и двоих ребят.
— Деньги те тратил? — спросил он первым делом.
Прикинув в голове, какие суммы откуда брал, куда клал и куда потом девал, я покачал головой.
— Нет, лежат у меня в комнате, — ответил я.
— Журналы изучил? — задал он следующий вопрос.
Я почти автоматически кивнул.
— Твоя ценность, как и опасность, для дела Фериора растёт прямо-таки на глазах, — хмыкнул Крам.
Я ведь понимаю, что Крам не такой, как я или Эльфин, и ему глубоко плевать на чьи-либо чужие страдания. Однако Эльфин думал иначе, а я не успел его остановить.
— Ваш учитель, — перехватив инициативу, произнёс парень, предательски дрогнувшим, голосом, — покупает детей. В основном гоблинских. И очень много.
— С каких это пор полуэльфы пекутся о гоблинских детях? — спросил Крам, взглянув на меня. — Почему не о куриных детях, например? Или тебя тоже нужно осудить за то, что ты ешь цыплят. Я ведь чувствую что ты любишь мясо, дичь там, птицу, вампиров… — лицо Крама тронула едва различимая улыбка.
Вот ненавижу, когда мне нечего ответить. Однако, поразмыслив немного, я нашёлся, что сказать:
— Гоблины разумны, а куры нет.
— Ты ведь тоже мне кажешься практически не разумным, чего уж говорить о гоблинах, всю жизнь проживающих по наитию и велению эмоций. Не говори глупостей, мальчик, — прежним голосом произнёс вампир. — И для своей же безопасности лучше не упоминай больше о делах учителя. Я не хотел бы, чтобы ты умер раньше времени.
Я промолчал, хотя много что хотел ему ответить о разумности и праве рассуждать о том, кому стоит жить, а кому нет и о классовом… Но я промолчал, а Крам продолжил:
— Деньги и те документы лучше уничтожь. Их даже хранить не стоит. У Фериора слишком много фокусов в запасе. Так, а ядом тебя кто угостил? Это мог быть только вампир. Кто он?
Немного поразмыслив, я решил-таки ответить. Всё же Вацлавна — неоднозначная личность с туманными мотивами и поступками. Стороннее мнение мне точно бы не помешало.
Я вкратце рассказал Краму о своей преподавательнице и о её почти маниакальной любви к историям. Рассказал и о том, что она сразу распознала метку охотника, но не стала её снимать, уважая чужое пространство.
— Надеюсь, ты успел оценить, насколько полезной может быть охотничья метка. Если на неё, конечно, обращать внимание других, — задумчиво заметил вампир.
Немного подумав, я кивнул. Стоит признать, вампиры и правда осторожничали, когда чувствовали её.
— Вацлавна — тёмная лошадка, — наконец изрёк Крам. — С древними вампирами всегда сложно. Они порой сами не помнят, с чего начинались их интриги и пренебрегают необходимостью разбираться в собственных страстях. Поэтому понять их почти невозможно. Зря ты ей всё рассказал.