В тебе моя жизнь...
Шрифт:
— Надолго ли к нам? — перед уходом спросила подругу Марина. — Быть может, погостите несколько дней?
— С удовольствием, дорогая, ведь нам надо столько всего обсудить, — ответила той Юленька, не успев даже рта открыть своему супругу, который не преминул выразить свое недовольство, едва Марина переступила порог.
— Остаться погостить? Ты совсем не то говорила, когда мы ехали сюда!
— Ах, милый, я даже и не предполагала, что все совсем не так, как ты доказывал все эти дни. Я не вижу довольства в ее глазах. Да, Марина выглядит очень неплохо,
— Ты просто слишком великодушна. Готова простить любой обман и предательство, — возразил Жюли супруг уже мягче. — Я же не таков.
— Прежде чем судить человека, всегда надо дать ему шанс оправдаться в том, в чем ты его обвиняешь, — заметила мужу Юленька. — И потом — разве Господь не велел нам прощать?
Спустя некоторое время вернулась Марина, сменившая платье для верховой езды на более легкое с цветочным рисунком, и хозяйка с гостями прошли на террасу, где уже ждали закуски и прохладительные напитки. Юленьку восхитил вид, раскинувшийся перед их взорами, о чем она не преминула сообщить Марине.
— Понимаю тебя, — улыбнулась та. — Когда я впервые увидела это великолепие, тоже была поражена этой красотой.
— Представляю, как вы были обрадованы получить такое имение в свое полное распоряжение, — заметил прохладно Арсеньев, отпивая из бокала прохладный варенец. Марина повернула к нему голову и, глядя прямо в глаза, проговорила:
— Рада ли я была? Отнюдь. В первое время я вообще с трудом управлялась со всем этим обширным хозяйством.
— Вы знаете, что я имею в виду, — уже более резко сказал Арсеньев, ставя бокал на стол с громким стуком. Юленька взглянула на него укоризненно, но он не обратил на ее взгляд внимания. — Потеряв возможность стать княгиней, вы быстро сменили свой статус, чтобы приобрести титул графини.
— Ах, вот как! — воскликнула пораженная Марина. И тон его голоса, и слова были вне всяких приличий, что явственно судило о том, насколько он зол на нее. Она прекрасно понимала, как случившееся выглядит в глазах тех, кто был в курсе всей истории, и поспешила объясниться даже не ради него самого, а подруги, что сидела рядом. — Я вышла замуж за Анатоля Михайловича вследствие своего положения и положение своей семьи. Софья Александровна была тяжело больна, как вы знаете, а мы не имели малейших средств ни на то, чтобы жить в столице, ни на то, чтобы быть в состоянии вести судебную тяжбу. В случае, если завещание тетушки не включало бы нас, как наследников ее имущества, или было бы опротестовано, мы могли бы вконец разориться. Мне не оставалось ничего иного…
— Ах, как это благородно — положить себя на жертвенный алтарь! — буркнул Арсеньев.
— Вы ничего не понимаете! — вдруг неожиданно для себя самой вспылила Марина. — Ровным счетом ничего! Вы думаете, что я дурная особа, предавшая вашего покойного друга, а на деле все наоборот! — и она рассказала в который раз об обмане, который раскрылся спустя некоторое время после
Арсеньев долго молчал, выслушав ее рассказ. Юленька же смотрела с участием, сжимая ладонь Марины в ободряющем пожатии.
— О, милая, я тебе так сочувствую… я даже подумать не могла, — прошептала она.
— Вот и не думай! — резко бросил ее супруг, поднимаясь и бросая салфетку на стол. — Это все наглая ложь! Глупое и нелепое оправдание!
— Вы думаете, я смогла бы придумать такое? — возмутилась Марина.
— Не знаю, — честно ответил Арсеньев. — Но зато я знаю Сержа. Пусть он был тот еще гуляка и бретер, но он никогда не поступил бы так бесчеловечно. Не смейте говорить так о нем, слышите? Я запрещаю вам это!
— Вы говорите ровным счетом, как Анатоль, — сказала Марина.— Тот тоже поначалу возмущался моим словам, но в итоге признал, что подобное могло иметь место. Спросите у него самого о том, какие причины толкнули Загорского на сей обман. Анатоль знает обо всем и знал почти с самого начала.
— Что? — Арсеньев побледнел, словно полотно, и женщины на мгновение испугались, что того может хватить удар. Затем он резко выпрямился и попросил у Марины соизволения взять лошадь из конюшни усадьбы.
— Я хочу проехаться, голова как в тумане, — сказал он, выходя с террасы, получив разрешение. — Прошу прощения, дамы.
— Пусть успокоится, — проговорила Юленька, глядя вслед удаляющемуся супругу. — Для него огромное потрясение услышать подобное. Наверное, равнозначное тому, когда он получил известие о смерти Сергея Кирилловича, — она повернулась к Марине и снова сжала ее руки. — Как ты пережила это? Я даже не представляю, что было бы со мной, случись подобное с моим мужем. А уж тем паче этот обман… Скажу тебе честно, мне верится с трудом в подобное. Быть может, есть какое-то другое объяснение?
— Какое? — с горечью спросила Марина. — Я тоже обдумывала все это сотни раз долгими ночами без сна, но так и не смогла ничего придумать. Но что толку говорить об том нынче? Прошлое не воротится.
— Ты уже забыла его? — тихо спросила Юленька и, когда Марина грустно покачала головой, поспешила переменить тему. — Я слыхала, Господь даровал вам с Анатолем Михайловичем дочь.
— Да, это правда, — кивнула, улыбаясь сквозь невольные слезы, Марина. — Наш ангелочек, Еленочка… Хочешь взглянуть?
Спросила и лишь потом спохватилась, осознав, что так до сих пор подруга и не сообщила ей, принесло ли лечение на водах свои результаты. Она вопросительно взглянула на Юленьку, не смея задать вопроса, но та покачала головой, угадывая его мысленно.
— Нет, милая, пока Господь не дает нам ребеночка, — грустно сказала та, отводя в сторону взгляд. — Я уже почти смирилась с тем, что мое чрево бесплодно, хотя это причиняет нестерпимую боль моей душе. Что думает по этому поводу мой муж, остается только гадать — он предпочитает обходить эту тему стороной последние полгода.