В Стране странностей
Шрифт:
Так вот, машиностроители и потребовали покончить с несправедливостью. Однако «Союз работодателей» отказал им в этом, как и в прибавке к заработной плате. Этот союз в Швеции создан давно. Когда рабочие объединились в профсоюзы, чтобы отстаивать свои права, капиталисты тоже объединились, чтобы бороться за свои прибыли.
После отказа «Союза работодателей» удовлетворить требования забастовочного комитета бросили работу 125 тысяч металлистов в разных городах страны. «Лодка» закачалась. Конечно, предприниматели старались, чтобы Свенссоны снова покорно взялись за весла.
Когда
На пятом месяце забастовки рабочим нанесли удар в спину. Высокооплачиваемые профсоюзные чиновники, «люди с портфелями», против воли бастовавших подписали соглашение с предпринимателями, выговорив лишь небольшую прибавку к заработной плате. С неравной оплатой труда все осталось по-старому.
История большой забастовки металлистов показала, как трудно Свенссонам добиться победы над работодателями, которых поддерживают люди с портфелями.
Свенссонам часто недостает солидарности. Некоторые из них по-прежнему верят басням об одной лодке. А тут еще газеты, издающиеся на деньги капиталистов, без устали твердят, что Свенссон получил уже все, чего только можно желать, и просто преступно требовать большего от бедных работодателей, заботящихся об общем благе и процветании…
Несмотря на все это, начало 1970 года ознаменовалось волной стачек, прокатившейся по стране. Бастовали докеры Гётеборга, горняки северных рудников, автомобилестроители.
С утра до обеда
Теперь попробую рассказать вам о том, что происходит в шведской столице, пока часовая стрелка на циферблате ратуши описывает полный круг.
Я не буду упоминать, сколько кофе или пива выпивают стокгольмцы за сутки, сколько преступлений совершается за те же двадцать четыре часа и сколько новых жителей столицы появляется на свет раньше, чем перевернется очередной листок календаря. Попытаюсь просто описать вам стокгольмские будни, в которых отразились бы некоторые типичные черточки жизни столицы.
Всего несколько лет назад город спал в тишине, лишь изредка нарушаемой не воющими, а, напротив, певучими, мелодичными сиренами машин «скорой помощи». Проснувшись на рассвете, я из окна гостиницы смотрел, как первые лучи солнца горели на золотых шпилях, тогда как безлюдная улица была еще погружена в полумрак и в ее гулком коридоре покашливал дворник.
За последние годы Стокгольм основательно переменился. Сон его стал короче и беспокойнее. Утренней тишины уже нет. Ночь как-то разом переходит в шумный, нервный день. Только что, кажется, умолкли мотоциклы ночных гуляк, на адской скорости возвращающихся по узким переулкам, а уже снова всюду урчат моторы, стреляя синим дымом, снова мчатся мотоциклы и угрожающе ревут мощные автобусы.
Хорошо,
Прежде у шведов, как и у голландцев, в утренние часы на улицах господствовал велосипед. Могло показаться, будто все стокгольмцы, от мала до велика, усиленно тренируются перед какими-то массовыми велогонками. Дело было, понятно, не только в любви к спорту. Проезд на трамвае, в автобусе, в метро у шведов дорог. Один мой знакомый говорил, что каждый день тратит на поездку из пригорода к месту работы столько, сколько стоят почти два литра молока или полкило сахара.
Теперь велосипедисты притиснуты к тротуарам стадами машин. Машины идут густо, в два-три ряда. Но вот беда: в утренние часы, когда всем некогда, на главных улицах машины никак не могут обогнать велосипедистов. К концу квартала автомобили — впереди, но пока они ждут у перекрестка, велосипедисты успевают подтянуться.
Когда очень много машин, в городах с узкими улицами они теряют одно из главных своих преимуществ: скорость. Не знаю точных цифр по Стокгольму, но в Париже в часы, когда город спешит на работу, средняя скорость автомашин на главных улицах… несколько километров в час.
Многие годы у шведов было не правостороннее, а левостороннее движение. В большинстве стран мира чуть ли не с пеленок заучивают правило: переходя улицу, сначала посмотри налево. В Швеции гостям приходилось переучиваться. Пока приезжие ходили пешком, это было еще ничего. Но когда многие гости стали приезжать на своих автомашинах, увеличилось число дорожных катастроф. В опасную минуту швед и гость при встрече инстинктивно поворачивали каждый в свою привычную сторону и машины врезались друг в друга.
Были и другие неудобства. Хорошие шведские автобусы, у которых входные двери делаются не справа, а слева, в Европе могли покупать только англичане и исландцы: у них тоже левостороннее движение.
Некоторые гости столицы находят, что новый универмаг «Оленс», где окна — только в нижнем этаже, не украсил Стокгольма…
После долгих споров в печати и в риксдаге шведы решили: довольно, пора и нам ездить, как большинство людей в мире.
Но это оказалось совсем не просто. Пришлось переставлять с левой на правую сторону улиц тысячи светофоров, перевешивать сотни тысяч дорожных знаков. Понадобилось заменить все автобусы.
А трамвай? Ведь надо было переделывать не только двери вагонов, но и переносить многие десятки километров рельсов. И это оказалось таким дорогим делом, что Стокгольм вообще отказался от трамвайного сообщения.
Наконец, разве миллионам людей просто научиться поворачивать на переходах голову не так, как они поворачивали всю жизнь? Вспоминаю, как в первые приезды в Швецию растерянно и судорожно вертел головой во все стороны, тщетно борясь с привычкой.