В стране солнца

Кристина Рой

— Разве и вашему священнику Господь Бог когда-либо сказал: "Сей есть Сын Мой возлюбленный, Его слушайте"?

— Да что тебе в голову пришло? — удивился Лишка. — Такими вопросами ты можешь сбить с толку кого угодно!

— Не обижайтесь на меня, дядя. — Палко умоляюще посмотрел на него своими ясными, голубыми глазами. — Но сегодня я просил Самого Господа Иисуса, чтобы Он мне простил все мои грехи, и Он это сделал. Если бы вы знали, как я счастлив! Ну, желаю вам всего хорошего!

Лишка некоторое время смотрел вслед уходившему мальчику, покачав головой. "Как?

Сам Христос простил ему грехи? Какие же у него грехи? Он ведь во всех отношениях хороший малый. О, если бы и мне получить такую уверенность! Понятно, Бог должен мне простить многое, я так часто оскорблял Его. Но как может человек ясно узнать об этом? Мы ходим к исповеди, потому что наши предки это делали, и вообще, человеку так нужно делать. Но этот мальчик спрашивает, имеет ли священник право прощать грехи? Ведь он с алтаря объявляет: "Я, призванный слуга Божий, во исполнение своего святого служения, объявляю вам прощение грехов". Должно быть, у него есть на это право, хотя бы от церкви. Но это ведь так было, есть и будет. Какое мне дело до этого странного малого?"

Лишка поднял голову и направился в сторону церкви, где собирались все те, кто имели такую же цель и которые так же мало понимали в этом деле, как и он сам.

Тем временем Палко уже добрался до дома священника, и так как он нашел садовую калитку открытой, то вошел через нее. Этот путь ему показался более коротким, а для него было важно как можно скорее сделать порученное ему дело.

По широкой аллее, среди разросшихся деревьев, прогуливался сам священник, сухощавый, еще молодой, но уже начинающий седеть мужчина.

Палко поцеловал ему руку, как наставил его дедушка.

— Это, значит, та земляника, которую нам обещали приносить? — спросил он приветливо. — Ты ее, наверное, вчера еще собирал?

— Нет, ягоды совсем свежие, я их собрал сегодня. Я встал еще до восхода солнца.

— Из тебя в жизни может выйти толк, ты, я вижу, прилежный мальчик. Отнеси ягоды на кухню и скажи, чтобы накормили тебя завтраком. Скажи, что я так распорядился. А собаку свою лучше оставь здесь, чтобы она моего кота не прогнала за тридевять земель.

О, сегодня мальчику повезло. Во-первых, он нашел много земляники, потом священник был к нему так добр, и, наконец, на кухне ему дали такой завтрак, что этого хватило бы на весь день. Кроме того, в его сумку они наложили остатки от вчерашнего ужина и кусок хлеба. Они также ему хорошо заплатили, как за ягоды, так и за грибы.

— Подожди, Дунай! — утешал он своего приятеля, когда они возвращались через сад. — Когда мы придем в горы, то и ты получишь свою порцию. У меня есть завтрак и для тебя.

Дунай обнюхал сумку своего хозяина, и ему совсем не понравилось, что священник их немного задержал.

— Ну как, дали тебе позавтракать?

— Да, да! Я вам очень благодарен.

— Но заплатили ли они тебе? — спросил с улыбкой священник. — Покажи, сколько же они тебе дали? Я боюсь, что тебе дали слишком много за такое небольшое количество ягод.

Мальчик с испугом посмотрел на священника, думает ли он так на самом деле,

но по его лицу ничего нельзя было разобрать.

— Не знаю, — сказал он робко и со смущением.

— Дедушка мне сказал, сколько просить. Там были и грибы.

— Значит, это дедушкины деньги?

— Нет, они мои. Он только сберегает их для меня, чтобы потом купить мне валенки и сапоги. Если бы я мог еще больше заработать, то купил бы себе новую рубаху. Но для этого нужно очень много денег.

— Понятно, — сказал священник просто. — Но чтобы ты скорее ее получил, вот, возьми это как основание.

И к имеющимся в его кошельке медякам прибавилось еще несколько беленьких монет.

— И так как ты постоянно нас снабжаешь земляникой, я хочу тебя угостить кое-чем из нашего сада. — Он дал Палко пару сочных груш.

У мальчика сразу мелькнула мысль отнести одну дедушке. Он вежливо поблагодарил священника и уже собрался было уходить, но вдруг задержался и повернулся к священнику.

— Что ты еще хочешь, мой мальчик? Может, ты что-нибудь забыл? — спросил священник, с удовольствием смотревший вслед уходящему мальчику.

— Нет, я лишь хотел кое-что спросить у вас. Я знаю, вы священник, и люди приходят к вам исповедоваться. Правда ли то, что вы имеете власть прощать грехи?

Священник с удивлением сделал отрицательный жест на этот неожиданный вопрос.

— Разве ты хотел исповедаться у меня, мое дитя?

— Я, нет! — Глаза мальчика горели. — Знаете ли, я поступил так, как тот народ на Иордане: я все открыл и исповедал Иисусу, и Он действительно все простил. Я спросил об этом только ради тех людей, которые еще не знают, что и им Иисус может простить все их грехи, если только они обратятся к Нему. А вы можете им простить? Имеете ли вы эту власть? Сказал ли вам Бог когда-либо: "Сей есть Сын Мой возлюбленный, Его слушайте"?

Священник положил свою руку на белокурую головку мальчика и с любопытством вглядывался в его ясные, голубые глаза. Он был истинный друг народа и детей и часто говорил, что в детях кроется будущность народа. Он чувствовал, что в этом бедном, деревенском мальчике обитает царственная душа и высокий дух.

— Знаешь ли, дитя мое, этого милосердный Бог мне никогда не говорил. Только один Иисус Христос есть Сын Божий, и Его мы должны слушаться. Той власти, которую Он имел, у меня нет. Я смею только говорить народу, что милосердный Бог простит их грехи, если они будут делать много добрых дел.

— Значит, для простых людей священник не является их Богом, приводящим для них все в порядок?

— Сохрани Бог, ни в коем случае! Кто тебе наговорил таких глупостей?
–

Дядя Лишка. Но вам милосердный Бог, наверное, простит, если вы будете просить Его, ведь вы делаете очень много добрых дел. Меня вы велели накормить завтраком и, кроме того, дали денег на рубашку. Вы воистину слушаетесь Бога и Господа Иисуса Христа!

— Уже звонят, и я должен идти, — сказал священник, быстро обернувшись. Еще раз он кивнул мальчику головой, и Палко с Дунаем стали быстро подниматься в гору.