В стране минувшего
Шрифт:
— Эти опаснее, — думал Леон. — Они, конечно, приходятся предками нашим хищникам. Только, мне кажется, падаль их не удовлетворит и они способны напасть и на живых людей. Будем осторожны.
Спокойно, не торопясь, он взял ружье.
Хищники, присевшие на землю, были неподвижны, как два сторожа; шея выступала прямо из груди, крылья походили на плащ, украшенный бахромой из перьев.
— Ширина их распростертых крыльев достигает, пожалуй, десяти метров, — не теряя их из виду, соображал Леон. — А их когти, брр… они чудовищны.
Птицы
Затем, утомившись ожиданием, они, припрыгивая, проскользнули под лесной покров, обратили в бегство все живое и исчезли.
Мадемба вздохнул с облегчением, спутник его улыбнулся, но ничего не сказал.
Взвалив на себя свою ношу, путешественники проникли в лес. Мадемба шел впереди, расчищая топором проход через громадный кустарник. Следом за ним шел Беран с ружьем в руке, остерегаясь засады.
Хоть солнце еще стояло высоко, его лучи не проникали через листву тысячелетних деревьев. В лесу царил сумрак, и потому многочисленные звуки окружающей жизни становились тревожнее.
Леону стало тоскливо.
— Днем, — размышлял он, — дикие звери спят, но что же будет ночью?
Они шли медленно, с большим трудом прорубая лианы, пользуясь редкими проталинами, чтоб скорее пройти вперед.
Леон Беран часто сверялся с компасом, опасаясь сбиться с прямого пути, что всегда возможно среди густого леса, где невозможны отметины.
— Ты ничего не заметил до сих пор, что бы могло служить признаком прохода экспедиции? — опросил он после нескольких часов затруднительного продвижения через лес.
— Ничего видел, мессиэ, — ответил Мадемба.
— Возможно, что они шли другим путем? Впрочем, в таком климате так быстро все растет, что в несколько дней исчез бы всякий след наших предшественников.
Вдруг лес поредел, кустарники стали не так непроходимы.
— Смелей, Мадемба, мы подходим к лужайке, на которой и расположимся.
— Я так же думать, мессиэ.
Внезапно в нескольких метрах от них из густого кустарника пробежало странное животное. Оно было невысоко, на коротких лапах, волочило за собой панцирь из шестигранных пластинок в несколько метров длины, из которого выходила длинная шея с треугольной головой на конце, также прикрытой панцирем; животное скрылось неуклюжей, но быстрой пробежкой, в том же направлении, по которому шли путешественники.
— Глиптодон, — изумился Леон Беран, — черепаха. Значит, мы найдем здесь хоть немного воды.
Не пройдя и ста метров, они действительно вышли из леса к довольно широкому ручью, берег которого зарос высокой травой. В траве было много цветов, которые выставляли свои широкие лепестки самой разнообразной окраски. Несмотря на все свое желание, Леон не мог их определить, ни один не походил на те, какие ему были известны.
На берегу реки, в гигантских колючих кустарниках, раздавалось громкое жужжание живых существ, принадлежавших к разным породам насекомых.
— Какая странная вода, — раздумывал Леон, стоя на берегу речки и вглядываясь в ее течение. —
Он вспомнил об ученых.
— Никаких новых следов… Но если они пытались идти через лес, то, я думаю, они не могли не воспользоваться течением этой речки, в лесу очень трудно идти. Идя по берегу, мы должны заметить их след. Это будет нашей задачей на завтра.
Негр внимательно разглядывал реку.
— Иди, Мадемба… Что ты там увидал?
— Я увидал большое животное нырнуть. Я ждать, что оно выйдет.
— Молодец. Ты приспособляешься и забываешь свои смешные страхи. Что это за животное?
— Похоже крокодил, но больше десять раз…
«Вполне понятно, — подумал Леон, — все та же последовательность степеней…»
Появился водоворот чуть не в сотню метров в окружности. Из воды высунулась ужасающая голова с двумя безжизненными желтоватыми глазами, с зияющей пастью в несколько метров, из которой видны были три рода острых зубов, как у пилы. Трудно было разглядеть в воде размеры туловища, и, по-видимому, оно было в полном соответствии с головой.
— Ты прав, Мадемба, голова очень «похожа крокодил». Это, наверное, его прадедушка.
И, смеясь, он добавил:
— Так как не похоже, чтоб он был воинственно настроен, мы пока займемся устройством нашей стоянки. Ночь проведем здесь.
— Хорошо, мессиэ.
— Ты поди и набери побольше сухих веток. Мы будем поддерживать большой огонь всю ночь, это, насколько возможно, защитит нас от вредной речной сырости, а также не подпустит докучных зверей.
— Да, мессиэ.
Пока Леон вынимал из мешка все необходимое для их ужина, чернокожий, вооруженный топором, сделал большой запас дров, почти сухих.
Вслед за уходом солнца спустилась ночь. Они поужинали. Зажгли огонь.
— Теперь, Мадемба, спи, — сказал Леон, — я первый буду сторожить. Когда придет время меня сменить, я тебя растолкаю.
Негр не заставил себя уговаривать. Завернувшись в одеяло, он растянулся на траве в нескольких шагах от своего хозяина. Скоро раздался однообразный храп.
Леон уселся у костра так, чтоб его не слишком беспокоил жар, зажал ружье между колен, закурил трубку и, неторопливо выпуская одно колечко за другим, размышлял:
— Какое странное, изумительное приключение. Отыскать в центре африканского континента не только следы доисторического мира, но и этот мир, исчезнувший повсюду за тысячи тысяч лет до нас; видеть его живым и движущимся вокруг себя. Кружить по этому допотопному лесу среди апокалипсических чудовищ. Есть от чего сойти с ума.
Время от времени он подкладывал в огонь топливо.
Напрягая зрение и слух, он старался по звукам представить себе происходящее вокруг.
Необычность костра порождала тревогу и смятение среди лесных хозяев. Он чувствовал, что они бродят во множестве, но в достаточном отдалении.