В сладостном бреду
Шрифт:
— Султан будет слишком напуган расправой Ричарда и не посмеет обойтись жестоко с пленными крестоносцами.
Неужели де Сейбл действительно верит в кровавую чушь?
— Какое величественное знамя, — пробормотал Великий Магистр. — Ричард бы нашел, что эти львы больше подошли бы для него. Ведь его зовут Львиное Сердце. Я должен сказать ему.
Де Сейбл бормочет про какое-то знамя, а в это время царственный идиот собирается воспламенить весь исламский мир этой кровавой резней.
— Он может решить, что заберет его для себя, когда вернется во Францию, —
Ваден бросил нетерпеливый взгляд на группу сарацин, собравшихся на холме. Он узнал только Тарика Джаллала и Кемала бен Джакара.
— Я никогда не слышал, чтобы у Саладина были львы на…
Боже Всемогущий, Вэр, неужели ты тоже сошел с ума?
— Ну, так это знамя султана? — продолжал с нетерпением выспрашивать Великий Магистр.
— Нет. Но я вижу Кемала бен Джакара, шейха Эль Санана. Полагаю, оно принадлежит ему. — Очевидно, Роберт де Сейбл не разглядел Трона льва с такого расстояния. Когда он пришел к власти, ему только рассказали о нем. Он не сможет увидеть его сам, пока Иерусалим не будет освобожден. Боже, но любой из Великих Маршалов без сомнения поймет всю опасность. И они знают о соглашении между Кемалом и Вэром.
— Эль Санан. — Роберт де Сейбл хитро улыбнулся. — Я скажу Ричарду. Он, может быть, захочет нанести визит этому шейху по пути в Иерусалим. Сдавшейся крепости не нужно будет знамя.
— Эль Санан не лежит на пути в Иерусалим. — Он взглянул на стяг с гневом и отчаянием. Здесь без сомнения замешана женщина, которую Кемал бен Джакара держит у себя в качестве пленницы. Мой Бог, почему Вэр позволил ей сообщить о своем знании всему миру?
Вэр рассказал ей о Троне льва. Он солгал Ваде-ну. Почему это так поразило его? Весь мир лжет.
И все-таки Ваден был оглушен. Он почувствовал себя преданным.
Глупость. Вэр ведь сказал ему, что он бы солгал, чтобы сохранить жизнь этой женщине.
И потом он позволил Кемалу прийти сюда и размахивать знаменем, означавшим для нее верную смерть?
— Ради такого великолепия стоит проделать лишний крюк — Роберт де Сейбл вновь перевел взгляд на сарацинских пленных, и его голос сразу стал жестким. — Мне кажется, они готовы начать рубить пленных. Я не хочу новых протестов с вашей стороны. Вы останетесь здесь, если будете молчать или проявлять только одобрение. Вы меня поняли?
Ваден увидел, как солдат обезглавил первого пленника одним ударом меча. Был ли это тот самый, которого Ваден сам доставил Ричарду? Сотни кричащих глоток слились в один вопль одобрения, когда хлынула кровь из обезглавленного тела, что напомнило Вадену вой голодных хищников. Он сказал без всякого выражения:
— О да, Великий Магистр, я понял все прекрасно.
Всадник несся галопом.
Вэр прикрыл глаза ладонью, вглядываясь в него.
Кадар.
Предчувствие беды холодной иглой кольнуло сердце. Выйдя из-за деревьев, он ждал, пока Кадар приблизится к нему. Во всем облике молодого человека сквозила тревога, и выражение лица было необычно
Кадар натянул поводья возле него.
— Надо забирать их из Эль Санана сегодня же. Сейчас.
У Вэра упало сердце.
— Что случилось? Насколько все плохо? Кто-то увидел знамя?
— Саладин послал Кемала в Акру выяснить, что там происходит, и сообщить ему. И похоже, что и его самого, и его знамя видели. — Кадар соскочил с седла и повел лошадь к роще. — Даже если и не так, это уже не имеет значения. Кемал убьет ее в любом случае. Проезжал ли здесь сегодня до меня какой-нибудь всадник?
— Нет.
— Тогда, возможно, еще будет. Когда я покидал лагерь Саладина, я видел посланцев, устремившихся в разные концы, во все провинции страны. — Он припал на колени и плеснул в лицо воды из ручья. — Сомневаюсь, останется ли хоть один христианский пленник в живых до конца этой недели. — Он поднял голову. — Король Ричард приказал казнить двадцать девять сотен мусульманских пленников. Их вывели за городские ворота в поле и разрубили на куски, словно скот.
— Боже.
— Никаких признаков божественности над Акрой в этот день я не видел. Хотя, могу и ошибиться. В конце концов, Ричард ведь считает себя всего лишь орудием Господа в битве за Святую землю.
— Почти три тысячи жизней! — Это не укладывалось в голове. — Но зачем?
— Тебе следовало бы спросить об этом Львиное Сердце. Я не знаю ни одной разумной причины. — Он поднялся. — Но я вижу явную опасность для Tea и Селин.
Кадар прав, Кемал может, не возвращаясь в Эль Санан, дать указание казнить Tea. Он не станет считаться ни с какими личными интересами, когда речь пойдет о мести за страшное злодеяние, которое только что произошло. Соглашение между ним и Кемалом без сомнения известно Саладину. И сейчас шейх должен разорвать любые нити, связывающие его с христианами. Возможно, сейчас убийца уже направляется в Эль Санан.
— Как ты думаешь, сколько у нас времени?
— Несколько часов. Я не останавливался на сон и еду, но мы не можем рассчитывать на медлительность Кемала в этой поездке. О его сделке с христианином хорошо известно, и ему либо придется доказывать, что он правоверный, либо превратиться в отверженного среди своих соплеменников.
— Нам лучше бежать из Эль Санана под покровом темноты. — Вэр быстро направился к лошади и принялся седлать ее. — Почисти коня и приведи себя в порядок. Нам не нужно, чтобы кто-нибудь в Эль Санане решил, что у тебя веские причины так спешить.
— У тебя есть идея?
— Да, мы поедем в Эль Санан и заберем мою собственность.
— Едва ли это умно.
— У нас нет времени на составление дельных планов. Нам необходимо убраться из крепости до того, как до них дойдет известие о резне под Акрой. — Он подтянул подпругу. — Солдаты Кемала привыкли к тому, что ты часто сюда приезжаешь, а что касается меня, то о нашем с ним соглашении всем известно. Мы скажем им, что наши пути разошлись, и я освобождаю шейха от его обязанностей охранять мою собственность.