В шоке
Шрифт:
– Твой шеф и другая женщина? – участливо спросил я.
– Если бы! Это было бы лучшим вариантом! Мой шеф и лидер Сопротивления! Я его сразу узнала. Они не стали от меня ничего скрывать. Рассказали, что вся эта история с Сопротивлением была специально создана Конторой, чтобы держать на контроле недовольных. Шеф Сопротивления вообще был офицером КСК под прикрытием, он с Артуром вместе в своё время учился в академии ФСБ, и вообще, они друзья. Они ведь и со мной всё провернули согласно своего плана. Артур прощупал моё недовольство, а шеф Сопротивления направил ко мне вербовщика. Мне иногда казалось, что они даже и не работают, а просто играют в какую-то игру, тика казаки-разбойники. И все эти люди, на работе, в
«Игры, Катенька! Именно Игры, – подумал я. – Ты даже не представляешь, насколько точно ты описываешь ситуацию».
Информация, которую на меня вываливала Катя, была настолько важной, что я боялся упустить даже маленький её кусочек.
– Кать, я не понимаю, а зачем недовольных на контроле держать? Не проще всех на точку Ч? – спросил я, хотя в душе понимал, что они это делали ради Игры.
– Не проще. Свезёшь ты одних на точку Ч, а через некоторое время другие самоорганизуются и вытворят неизвестно что, где и когда. А так наше Сопротивление было самым крупным на Северо-Западе страны. Все романтики и революционеры стремились попасть к нам. Конечно, есть небольшие радикальные группировки, типа тех, что нас освободили. Вот они самое что ни есть настоящее сопротивление, хоть и отморозки. Но размах, конечно, у них не тот. Наша организация была основной. И до сих пор есть. Это потом я поняла, когда стала работать двойным агентом, что всё что мы делаем, это мышиная возня. Самых умных и реальных борцов с Системой выводили из процесса.
– Ты работала двойным?
– А какие у меня были варианты, после того, как я всё узнала? Поняв, что реального сопротивления нет, я была благодарна и за такой расклад. На точку Ч не хотелось. Вот я и работала и на Контору, и на Сопротивление. Получала команды не только от шефа на официальной работе, но и от шефа Сопротивления. Рядовые сотрудники, что там, что там, были уверены в моей идейности. А я занималась тем, что сливала нужную шефам информацию в нужное время нужным людям и там, и там. Предавала и тех, и тех. Сам понимаешь, что от моей романтики не осталось и следа. Ты просто не представляешь, какой сукой, каким ничтожеством я себя ощущала. Особенно, когда в результате моих действий страдали люди, считавшие меня своим товарищем. Да и сейчас ощущаю.
Катя опять замолчала, мне показалось, что по её щеке покатилась слеза.
Глава 13. Часть 2.
Я оказался прав, Катя вытерла слезу и грустно улыбнулась, словно застеснявшись этого.
– А взять и всем всё рассказать не пробовала? – продолжил я разговор.
– Сначала хотела, но когда увидела, как у них всё связано и повязано, то руки опустились. Просто стало страшно. Очень не хотелось на точку Ч. Со временем нашла смысл жизни в другом: пыталась, как могла, помогать ребятам, по возможности саботировала, иногда искажала информацию, тем самым спасая людей от неминуемой гибели или от точки Ч, что собственно одно и то же.
– А почему ты в итоге оказалась в той тюрьме? – мне было неудобно задавать Кате такие тяжелые вопросы, но каждая крупица информации была на вес золота.
– Отношения с Артуром испортились после всего этого. Мы ещё формально были вместе, но это было уже не то. С одной стороны, я не могла ему простить, что он меня так подставил. Но с другой стороны, формально я его предала, и это факт. Я обманывала его и воровала у него информацию. А это как ни крути, предательство. Какие уж тут могут быть отношения? – Катя грустно посмотрела на меня и добавила. – Чистый секс. Два раза в неделю, извини за подробности. Ему было хорошо со мной в постели, а мне это давало гарантию, что он меня не отправит на точку.
–
– Не совсем так. Неделю назад шакалы решили устроить западню для некоторых наиболее активных участников Сопротивления. Я должна была закинуть ребятам наживку: информацию, что к нам в офис привезут на съёмных носителях очень важные коды для взаимодействия с Системой. Настолько важные, что их нельзя даже передавать через сеть. Я когда информацию закидывала, не знала, для чего. Думала, что потом я типа им с этих носителей должна буду что-то слить. А шеф Сопротивления дал ребятам приказ напасть на наш офис и добыть эти диски с данными. Ребята стали готовить нападение. Их всех должны были там убить. Не знаю, зачем понадобилось устраивать побоище.
«Зато я знаю, – опять подумал я. – С позиции Игры это всё очень объяснимо и имеет смысл. Битва! Два главаря решили устроить битву между своими кланами. Настоящую битву с оружием. Да эти парни играют по крупному и ничьих жизней в этой Игре не щадят».
– Там, кстати, Слон должен был быть, ещё несколько ребят, всего около десяти, – продолжила Катя. – Я когда узнала, что их ожидает, хотела предупредить, но Артур как почувствовал, посадил меня под домашний арест и двоих охранников приставил. С охраной-то я справилась, забрала у одного из них мобильный, стала звонить нашим, но они отключили телефоны. Во время операций мы только спецсвязь используем, а у меня рации не было. Я дозвонилась до Кости, это паренёк новенький из Сопротивления. Его ещё не брали на опасные дела. Я ему всё рассказала и велела мчаться наперехват и попытаться не допустить того, чтобы ребята попали в западню. Но Костя не успел буквально на пару минут. Убили почти всех, только Слон и ещё один парень спаслись. Хотя и бойцы Сопротивления тоже много шакалов положили, говорят, побоище было будто на войне.
Я представил, какая там могла быть бойня, и мне теперь стало понятно, почему Слон так отреагировал на приезд к нему Кати. А она тем временем продолжала рассказывать:
– Меня обвинили в предательстве. Костя пытался меня оправдать, рассказал, что я ему звонила, но ему никто не поверил. Кроме шефа Сопротивления.
Катя грустно усмехнулась.
– А тот среагировал быстро, позвонил Артуру, и уже через два часа я сидела в той камере, где мы с тобой познакомились.
– Ну что ж, – попытался я сказать как можно бодрее. – Новость, что нет организованного настоящего сопротивления – не самая приятная. Но то, что есть идейные борцы с Системой, всё равно радует!
– Нет сопротивления? – донёсся до нас голос Ольги. – И Свободного Города, значит, нет никакого! Вы чего здесь сидите на лестнице? Я задолбалась там одна плавать. Кто-то нас пиццей пугал, между прочим! Даже двумя!
Ольга подошла к нам. От неё пахнуло запахом холодной хлорированной воды и горячего женского тела. Я взял её за руку. Всё-таки она у меня лучше всех, и я это понимал, несмотря на всякие глупости, которые иногда лезут в голову. Но на то она и голова, чтобы туда время от времени глупости лезли. Куда им ещё лезть-то?
– А вот тут не всё так просто! – Катя заметно оживилась и проигнорировала намёк на пиццы. – В Сопротивлении почему-то всегда пресекались разговоры на эту тему. Возможно потому, что как раз в Свободном Городе и есть настоящее Сопротивление! Из всех нас о нем больше всех Костя говорил. Я с ним и списывалась из берлоги. Он единственный, кто мне верит. Ну с того самого момента. Я ему потом рассказала обо всём, и о том, что шеф Сопротивления – офицер КСК, но просила дальше не передавать информацию. Неизвестно, сколько среди нас было и есть крыс. Но Костя теперь понял, когда узнал правду о Сопротивлении, что Свободный Город это теперь и его единственный шанс. Он сейчас выясняет информацию. Завтра мы с ним встретимся, он хочет с нами туда идти.