В сетях любви

Бэссо Адриенна

– Не мог бы ты послать туда кого-нибудь за документами, – предложил он. – Или сам съездить? – и он с надеждой взглянул на Тристана.

Тристан улыбнулся, радуясь, что брату неловко: приятно видеть, что у гипотезы об Алисе Каррингтон есть достоинства.

– Нет, Морган, я не могу. Я же не знаю точно, что ты ищешь. Вот если бы ты просветил меня… – и Тристан умолк.

– Я поеду, – пробормотал Морган и свирепо глянул на брата, ощутив какое-то беспокойство и странное возбуждение.

– Вот и прекрасно! Что-нибудь еще? – проговорил Тристан и неторопливо пошел к двери.

– Ничего, –

ответил Морган. – Завтра на рассвете отправлюсь в Вестгейт-Мэнор. Спасибо, Трис.

Морган прибыл в Вестгейт-Мэнор сразу после полудня. Повернув своего жеребца на дорожку к дому, он не узнал усадьбы: кирпичная кладка тщательно отчищена и отмыта, все щербины заделаны, доски свежевыкрашены, оконные рамы заменены, новая кустарниковая аллея окаймляет дорожку, а добротный зеленый газон аккуратно подстрижен – все выглядит свежим, чистым и привлекательным.

Он спешился и встал перед огромными дубовыми дверьми с новыми, сверкающими бронзовыми ручками. Довольно долго прождав, что кто-то выйдет и примет у него коня, Морган пробормотал:

– До странности приятно обнаружить, что не все меняется, – и хотел было позвать Неда или Перкинза, но передумал и сам повел лошадь к конюшне.

В конюшне никого не оказалось, и он сам расседлал жеребца, напоил, дал овса и затем привязал в свободном стойле. Потом прошел к кухонному входу, уверенный, что сейчас увидит миссис Стрэттон, занятую у плиты каким-нибудь варевом.

Но к удивлению Моргана в кухне сидел только Перкинз, заканчивающий свой завтрак.

– Ваша светлость! – возопил изумленный дворецкий.

– Добрый день, Перкинз! – небрежно бросил Морган, будто они виделись вчера, а не пять месяцев назад. – Дома есть кто-нибудь еще?

Дворецкий на мгновение замялся, соображая как ответить.

– Все слуги в отпуске, гостят у родных до возвращения лорда Тристана. Дома только Нед, Мейвис да я.

– А леди Алиса?

– Ее нет, – автоматически ответил Перкинз, произнеся ту фразу, что была у него всегда наготове для тех, кто спрашивал Алису.

На самом деле Алиса и Мейвис в южной части сада рвали свежую зелень к обеду. Но Перкинз сильно сомневался, что Алиса захочет встретиться с герцогом, особенно из-за ее теперешнего вида.

От заявления дворецкого глаза Моргана сузились. Казалось, Тристан не преувеличивал, говоря, что Алиса его избегает.

Неважно! – бросил Морган. – Я повидаюсь с ней, когда покончу с делами. Можете передать ей, если хотите.

Не сказав ничего больше, Морган оставил оторопевшего дворецкого и направился в библиотеку, чтобы найти то бюро, в котором когда-то спрятал документы. Отворив дверь, Морган помедлил, дабы удостовериться, что попал в нужное помещение. Все было не таким, как раньше, – от красных бархатных гардин до восточных ковров с витиеватым орнаментом. Он провел беглым взглядом по комнате, восхищаясь новым убранством, потом посмотрел еще раз – бюро не было. Хотел призвать Перкинза, но тот явился сам и стал рядом.

– Чем могу служить, ваша светлость?

– Скажите, Перкинз, где то бюро, что стояло здесь у окна? – Морган указал на эркер в центре комнаты, потом

вновь, в третий раз огляделся, пытаясь понять, где он находится. – Это ведь библиотека, да?

– Да, ваша светлость, это – библиотека. Новую обстановку привезли в прошлом месяце.

– Ну конечно же! – перебил его Морган, вдруг вспомнив. – А старую отправили на чердак. Покажите, где она?

Перкинз молча проводил Моргана в кладовую под крышей. И Морган минут двадцать бродил по лабиринту аккуратных штабелей из мебели, а Перкинз бесстрастно стоял в стороне. Неоднократно герцог бился головой о низкие косые своды, каждый раз громко ругаясь. После еще десяти минут бесплодных поисков терпение Моргана иссякло. Разболелась голова, он начал злиться.

– Его здесь нет, Перкинз, – заключил Морган. – Это единственное место, где хранится старая мебель?

– Думаю, да, ваша светлость.

– Быть может, то бюро перенесли в какую-нибудь другую комнату?

– Точно не могу сказать, ваша светлость, отвечал Перкинз, отлично знавший, куда девалось то бюро.

Губы Моргана сжались в тонкую линию. Перкинз уставился на него невинным взором, но Морган чувствовал, что дворецкий врет.

– Я уверен, что леди Алиса хорошо знает, что стало с этим бюро. Передайте, что я буду ждать ее в передней гостиной.

Морган увидел, как у дворецкого сначала в панике заметались глаза, а потом тот проговорил:

– Как я уже доложил вам, ваша светлость, леди Алисы нет, и она вообще никого не принимает.

– А меня примет, Перкинз! – сказал Морган низким, твердым голосом. – Даже если мне придется вытащить ее из спальни!

Дворецкий не мог заблуждаться относительно решимости Моргана. Морган повернулся и вышел из чердачного помещения, а Перкинз последовал за ним по пятам. В середине холла второго этажа герцог несколько помедлил, посмотрев на закрытые двери спален.

– Которая ее, Перкинз?

– Она не в спальне, ваша светлость. Желваки на скулах Моргана заходили, но он сдержался.

– Где она, Перкинз? – процедил сквозь стиснутые зубы Морган.

Несколько мгновений Перкинз взвешивал все за и против. Его верность Алисе была непоколебима, несмотря на то, что он больше не работал на нее. Старый дворецкий был тронут до глубины души, когда она поведала ему о своем положении, и он поклялся помогать ей чем сможет. Но, завидев на лице герцога упрямую решимость, понял, что этого человека ничто не удержит от встречи с Алисой.

– Она с Мейвис в южной части сада, ваша светлость, – прошептал Перкинз. – Выйдете из дверей гостиной и пойдете вниз по холму мимо розария, потом повернете направо.

Морган шел размашистым шагом, и свежий осенний воздух словно сдувал его гнев. «Не с чего нашей встрече быть неприятной, – решил он. – По возможности сокращу ее. Поговорю о деле, получу необходимые сведения, включая местонахождение того проклятого бюро, и – в путь».

Следуя указаниям Перкинза, спустился с холма и вскоре миновал розарий. Он уже знал, что вот-вот дойдет до места, когда услыхал голос Алисы, хотя и не расслышал слов. И вдруг увидел ее у подножия холма, на краю огорода.