В сетях любви
Шрифт:
– Благодарю вас, леди Огден, – сказала Алиса, удивившись такой активной поддержке с ее стороны.
– Пора ехать, дамы! – объявил Тристан и помог Каролине и леди Огден сесть в карету. Обернувшись к Алисе, он сказал: – Я свяжусь с вами сразу, как только заручусь услугами достойного архитектора. Всего вам доброго, леди Алиса! – И, одарив ее обворожительной улыбкой, упруго вскочил в карету.
– Счастливо покататься, Тристан! – поддразнил его Морган с высоты своего жеребца. Он прекрасно знал, что брат предпочел бы скакать верхом, а не болтаться в клетушке
Как только карета выехала за ворота, Морган наклонился к Алисе:
– Постараюсь выбраться из Рэмзгейта как можно скорее, дорогая, – пообещал он. – Нам надо бы побыть наедине.
Алиса понимающе кивнула, внезапно онемев от нахлынувших чувств. Еще во время наблюдений за сборами она стала погружаться в пучину одиночества. И было нестерпимо остаться на ступенях перед домом одной, покинутой. И больше всего она боялась разлуки с Морганом.
– Не забудь обо мне, Морган, – прошептала она упавшим голосом.
Герцог поднял руку в прощальном салюте и, рванув с места в карьер, быстро исчез из виду.
– Пожалуйста, не забудь!
Спустя несколько дней у входных дверей нежданно объявилась молодая швея, и Алиса поняла, что Морган не забыл о ней.
– Герцог дал очень точные указания, – объяснила молодая женщина Алисе. – Я должна снять все ваши мерки, необходимые моей хозяйке, миссис Уайт. У нее в Лондоне ателье одежды, очень хорошее, если можно так выразиться. Нам заказано срочное изготовление всего вашего гардероба. Тронутая щедростью Моргана, Алиса спокойно позволила обмерить себя.
Через неделю начали прибывать коробки с великолепными нарядами. Первую коробку Алиса, гадая о содержимом, открывала трясущимися руками. У Моргана хороший вкус, судя по его собственным костюмам, но как знать, так же ли хорош его вкус и в женской одежде. Подсознательно она ощущала, что не может носить одежду ни вычурно-цветастого стиля Каролины, ни мрачных тонов леди Огден.
По платью из первой же коробки она поняла, что опасения напрасны. Простой фасон платья из дорогого зеленого шелка подчеркивал изящество линий. Облачившись в обнову и став перед зеркалом, она поразилась своему преображению. Уверенность ее воспарила, и Алиса допустила мысль, что у нее есть все задатки герцогини. В этом достойном одеянии она почувствовала, что может состязаться с кем угодно.
Одежда поступала каждый день. Наряды утренние, прогулочные и для поездок в экипаже, а также вечерние платья аккуратно распаковывались, отглаживались и развешивались в большом шкафу. Ткани по разнообразию не уступали самим туалетам: шелк и атлас, батист, креп и тяжелый муслин, отделка из прозрачного тюля, газа и кисеи. Цвета были насыщенные: розовый, янтарный, морской волны, сиреневый, голубого сапфира, а у вечерних туалетов – белый.
Было там и тонкое белье: шелковые чулки и подвязки, кружевные панталоны и корсет со шнуровкой спереди – чтобы высоко стояла грудь. Цвета туфель соответствовали цветам костюмов Из костюмов Алисе больше всего понравилась прелестная бархатная амазонка цвета травы с кокетливой шелковой шляпкой,
Внезапное появление множества дорогих одеяний не осталось не замеченным слугами Вестгейт-Мэнора. Сначала миссис Стрэттон спросила об этом у Мейвис, которая ничего не знала, а потом они обе насели на Перкинза. Старик был ошеломлен тем, что его втягивают в бабьи сплетни, но прояснить ситуацию тоже не смог. В итоге Мейвис напрямую обратилась к Алисе.
– Скажи, ради всего святого, откуда берутся все эти красивые и очень дорогие наряды? – спросила Мейвис, застав как-то днем Алису одну за работой в кабинете.
Под пристальным взглядом бывшей няни Алиса заерзала. Она не намеревалась упоминать об отношениях с герцогом до тех пор, пока не будут улажены необходимые формальности. В глубине души она побаивалась, что Морган может передумать жениться на ней, а она отчаянно старалась уберечься от унижения давать потом объяснения слугам о причинах расторжения помолвки. Но теперь осознала, что вела себя глупо. Разумеется, слуги должны были заметить, как совершенно обновился ее гардероб. Естественно, они ведь любопытны.
– Это подарки от герцога, – запинаясь, объяснила Алиса Мейвис неодобрительно хмыкнула.
– С каких же пор ты принимаешь такие изысканные подарки от мужчины, с которым едва знакома?
– С тех пор, как он попросил меня стать его женой.
– Боже! – Мейвис от изумления села. – Когда? Когда все это решилось? Когда вы собираетесь пожениться? – Глаза старушки засияли от счастья, но вдруг она прищурилась: – А мне когда ты собиралась сообщить об этом?
– Прости меня, Мейвис! – заизвинялась Алиса. – Все случилось так быстро, что я и сама-то еще не очень свыклась с этой мыслью. Представь: я – герцогиня. – И она содрогнулась.
– Ну и что! – возразила Мейвис. – Ты будешь прелестной герцогиней! – Но неразговорчивость Алисы вызвала подозрение у старой няни. – А ты хочешь выйти за него?
– Сознаюсь, я давно от всей души желаю сбросить с себя это бремя – и имение, и арендаторов. По-моему, герцог – хороший человек, и мы с ним, отлично поладим Но я не склонна поступаться своей независимостью.
– Ты упустила свои возможности на независимую жизнь в тот день, когда продала свой домик, чтобы расплатиться с карточными долгами лорда Карринпона, – заметила Мейвис. – И тебе лучше стать женою, чем гувернанткой или компаньонкой. И герцогу, по-моему, повезло, что он нашел тебя.
– Это мне повезло, – возразила Алиса. – Ведь почти непостижимо, что такой человек, как герцог, может захотеть избрать такую, как я.
– Такую, как ты! – гневно фыркнула Мейвис. – Ты же, доченька, не какая-то дворняжка, и прекрати ей подражать! И только из-за того, что твой бесшабашный папаша так и не сумел рассмотреть твои добродетели, вовсе не стоит поносить себя!
Алиса молча обдумала слова Мейвис.
– Ты права, Мейвис Я веду себя неразумно. Как только дата свадьбы будет назначена, я объявлю всем нашим о своих дальнейших планах.