В сетях аферы
Шрифт:
Вдруг она представила себе, что те парни и авторы объявления – одни и те же лица. В этом случае гадалка могла описать их внешность вахтеру и охраннику и убедиться в правильности или же ошибочности своего предположения. Простояв у входа несколько минут, Милославская обернулась и вновь вошла в здание. Она приблизилась к своим недавним собеседникам и опять завела с ними разговор на ту же тему, чем немало их удивила. Яна во всех деталях описала внешность молодых людей. Впрочем, большая часть внимания в этом описании уделялась их одежде, так как, как уже было сказано ранее, лица она видела
Охранник и вахтер нисколько не порадовали ее своими ответами, так как экстрасенсу пришлось услышать ту же самую фразу: «Организаций в здании много, сотрудников еще больше, посетителей еще больше, поэтому ничем помочь не можем!» Разочарованная, гадалка вновь вышла на улицу и встала возле входа в здание. Дворник, наводивший здесь порядок, стал смотреть на нее с подозрением, но он боялся обратиться к ней с претензиями, видя, как сидящая в нескольких метрах от хозяйки собака ревностно следила за всем с ней происходящим.
Милославская, погруженная в раздумья, не замечала этого. Она думала о том, что раз в видениях появились образы двух молодых людей, она должна была как-то воспользоваться этой информацией, и действия ее не должны были оказаться бесплодными.
Просто ходить по улице и дожидаться встречи со знакомыми незнакомцами, хотя и в провинциальном, но все-таки довольно большом городе, было глупо и бессмысленно. И гадалка постепенно пришла к выводу, что ей следует вновь воспользоваться помощью Руденко, который, учитывая Янины сведения, мог составить фоторобот и, как следствие этого, организовать поиски подозреваемых. По понятным причинам, Милославской это просто было не под силу, а вот органам милиции несложно и очень привычно.
Единственным, но довольно проблематичным обстоятельством оставались уговоры Семена Семеныча, который мог заартачиться и, как обычно, высказывая недоверие к видениям гадалки, создавать препятствия на этом пути. Тем не менее, в подавляющем большинстве случаев такие разговоры Яны с приятелем заканчивались ее победой, поэтому она решила поскорее разыскать Три Семерки и воодушевить его на новый этап сотрудничества.
Милославская посмотрела на часы и сделала вывод о том, что Семена Семеныча в это время, вероятнее всего, можно застать на работе. Зная, насколько маловероятен успех разговора по телефону, она решила ехать прямо в отдел и обсудить вопрос на месте. В случае согласия Руденко, в котором гадалка была почти уверена, Три Семерки мог сразу же отдать соответствующие распоряжения относительно составления фоторобота (естественно, привлекая ко всему этому Яну). Таким образом экономилось огромное количество драгоценного времени.
Она взяла в руку поводок и, с трудом удерживая стремящуюся вперед Джемму, двинулась к дороге, чтобы остановить машину. Однако десятки автомобилей пролетали вперед, не реагируя на ее голосующие жесты. Движение здесь было очень оживленным, поэтому не каждый мог легко припарковаться. Тем более большую часть обочины дороги заполонили служебные и личные автомобили работников и посетителей учреждений, размещенных в этом здании. Возможно, конечно, некоторые отрицательно реагировали на собаку и спешили проехать мимо. Впрочем, Яна, не долго думая, перебежала на противоположный
Многие в транспорте брезгливо сторонились высунувшей язык овчарки, кто-то, напротив, глядел на нее с умилением. Джемма на это не обращала абсолютно никакого внимания, она чувствовала, что хозяйке предстоит проделать какую-то важную работу, и настраивалась на преодоление трудностей, которые вполне могли возникнуть. Нередко случалась, что Джемма выручала хозяйку из беды.
Доехав о нужной остановки, гадалка покинула троллейбус и направилась вперед по улице. Ей нужно было пройти около двух кварталов, чтобы достигнуть нужного места. Джемма торопливо бежала вперед, и Яна тоже прибавила шагу. Вскоре они очутились перед входом отдела внутренних дел, в котором работал Руденко.
На входе Милославскую, как обычно, остановил дежурный. К ее огорчению, он сообщил, что Три Семерки несколько минут назад отъехал в неизвестном направлении. Гадалка разочарованно вздохнула, но на печальные раздумья у нее сейчас не оставалось времени, поэтому она сразу же взялась за трубку телефона и первым делом позвонила приятелю домой. В данный момент он вполне мог обедать, хотя по роду профессии ему редко удавалось это делать, тем более в стенах родного дома. Однако, проверка всех вариантов никогда не являлась лишней. Это подтвердилось и в этот раз. На звонок ответила Маргарита Ивановна. Она сказала, что Семена Семеныча нет дома, однако буквально через минуту сообщила, что он вошел в дверь.
– Семен Семеныч, это Яна! – радостно сообщила Милославская, когда тот подошел к аппарату.
– А-а! Здорово, коли не шутишь! Как дела?
– Об этом позже! – выпалила гадалка. – Ты домой надолго?
– Какой надолго! – возмутился Три Семерки. – Рита позвонила, говорит, заскочи, мол, за пирожками, ну, я и заехал, жрать хочу, как собака!
– А потом куда? – спросила гадалка.
– Служить Отечеству, куда же еще?
– В отдел или нет?
– Угу, – промычал Руденко, очевидно, уже жуя солидный кусок пирога.
– У меня к тебе дело, – сообщила Яна, – я сейчас заеду.
– Давай, – сразу согласился Семен Семеныч и положил трубку, наверное, не в силах выдержать соблазнительного аромата, идущего от блюда с печеностями.
– Дело собственно вот в чем, – с ходу начала Милославская.
– Поожди-подожди, дай хоть очухаться! – Три Семерки закрывал машину, одной рукой придерживая огромный пакет с пирожками.
Яна ждала его уже около получаса, поэтому сразу же, как только он показался из машины, приступила к беседе.
– Идем, – скомандовал через некоторое Семен Семеныч, и гадалка послушно засеменила за ним.
Оказавшись в кабинете, Руденко запер дверь на небольшой шпингалет и на кипельно-белой салфетке, вероятно, тоже припасенной для него Маргаритой Ивановной, принялся раскладывать еще не остывшие пирожки. Он жадно смотрел на них, хотя судя по несвойственному ему терпению, дома Три Семерки пару-тройку пирожков оприходовал.
– Эх, чаю бы! – мечтательно закатив глаза, протянул он.
– Что ж ты дома не попил? – удивилась Милославская.