В сердце тьмы
Шрифт:
Он все еще хмурился — но теперь больше от удивления, чем от злости. Балбан посмотрел вниз, на свои ноги.
— Почему дрожит пол? — спросил он.
Нарсес бросил быстрый взгляд на Аджатасутру. Наемный убийца с трудом сдерживал ярость.
— Матерь Божия, — пробормотал Нарсес. И обратился к Балбану: — Что ты сделал, ты, чертов идиот?
Балбан гневно уставился на него.
— Это тебя не касается, Нарсес! — рявкнул он.
Затем, продолжая хмуриться и глядеть в пол, он снова спросил:
— Почему дрожит
Нарсес фыркнул.
— Как я понимаю, ты никогда не сталкивался с атакой катафрактов в полном вооружении? — спросил он. — Вот что ты чувствуешь, дурак. Несколько сотен тонн приближающейся смерти и разрушения.
Балбан выпучил на него глаза.
— Что ты несешь? Мы в центре Константинополя!
Нарсес вздохнул и посмотрел на Аджатасутру.
— Он приказал убить Антонину, — процедил наемный убийца сквозь стиснутые зубы.
— Прекрасно, — пробормотал Нарсес. — Просто прекрасно.
Евнух опять стал спускаться по лестнице. Очень быстро. Его голос донесся снизу:
— Теперь, Балбан, ты не в Константинополе. Ты во Фракии.
Снаружи донесся грохот удара, потом жуткий треск. Секунду спустя Балбан понял, что это рухнули ворота.
С грохотом и треском.
Крик. Оборвался. Еще. Еще. Еще. Все крики обрывались, но Балбан узнал голоса. Стражники малва. Умирали.
Умерли.
Аджатасутра прыгнул к двери в комнату и уставился вдоль по коридору, ведущему к главному входу в дом. Мгновение спустя оттуда донеслись грохот и треск.
Он запрыгнул назад в комнату и захлопнул дверь.
— Это было копье, которое прошло сквозь входную дверь, — сообщил он.
Балбан больше не колебался. Полез вниз по лестнице за Нарсесом. До того как его голова скрылась внизу, он услышал серию громоподобных звуков. Двери и окна разбивали. К тому времени, как Балбан добрался до небольшого прохода в пятнадцати футах внизу, он уже слышал крики, эхом разносящиеся по всему дому. Резали всех остальных малва, проживавших в доме.
Аджатасутра закрыл дверь каморки, перед тем как сам стал спускаться по лестнице. По мере возможности он попытался натянуть ковер на место, чтобы тот закрыл крышку потайного хода после того, как он ее запрет изнутри.
Когда Аджатасутра добрался до прохода внизу, то нашел двух других. Балбан и Нарсес дожидались его. Балбан зажег небольшой фонарь, который специально держали внизу лестницы.
— Я не знаю дороги, — прошептал начальник шпионской сети. — Я никогда раньше не спускался сюда.
Аджатасутра взял фонарь из его руки.
— Следуйте за мной, — приказал он. — И смотрите, куда ступаете. Мы не стали выравнивать пол. На самом деле я не думал, что нам когда-нибудь придется воспользоваться этим ходом.
После того как трое мужчин преодолели по узкому туннелю примерно сто футов, Нарсес спросил:
— Еще долго, Аджатасутра? Моя обувь не предназначена для таких переходов. И, черт
Аджатасутра мрачно усмехнулся.
— Забудь об обуви, Нарсес. Нам идти еще футов двести. До того как мы доберемся до сливной трубы.
— Великолепно, — пробормотал Нарсес. — Просто великолепно Еще через пятьдесят футов он спросил:
— А какие еще гениальные идеи тебя сегодня посетили, Балбан? Ты случайно не прыгал в. Босфор, чтобы проверить, мокро ли там? Не глотал раскаленный уголек, чтобы проверить, не сожжет ли он тебе горло? Ты…
— Заткнись! — рявкнул начальник шпионской сети. — Я получил приказ. От самого Нанды Лала.
После этого Нарсес замолчал до тех пор, пока они не добрались до сливной трубы, а потом пробирались по вонючей жиже по меньшей мере еще двести футов. Он стал все сильнее и сильнее отставать. Наконец Аджатасутра вручил фонарь Балбану и отправился назад помогать старому евнуху.
— С тобой все в порядке? — спросил он.
— Мог бы воспользоваться твоим плечом, — проворчал Нарсес. — Чертова труба такая низкая, что мне приходится нагибаться. Спина болит.
Аджатасутра подставил правое плечо под левую руку Нарсеса и стал ему помогать. Евнух повернул голову так, чтобы его губы оказались в нескольких дюймах от уха Аджатасутры.
— Ты понимаешь, что означает этот приказ от Нанды Лала, да? — прошептал старый евнух.
Аджатасутра кивнул, очень легко.
— Да, — ответил он так же шепотом. Затем поднял голову. Фигура Балбана смутно просматривалась впереди футах в тридцати, освещаемая фонарем, который он нес. — Это означает, что ты был прав насчет Велисария, — прошептал наемный убийца. — Значит, он убежал из Индии.
Они прошли еще пятьдесят футов. К этому времени вонючая жидкость промочила их до середины бедра.
Нарсес снова поднес губы к уху Аджатасутры.
— Нас ждет корабль. В Неорионовой гавани бухты Золотой Рог. Ты знаешь, где это?
— Да, — прошептал Аджатасутра. — Почему я?
— Ты — лучший из жалкой кучки. А если мне придется бежать в Индию, мне нужен кто-то, кто бы меня должным образом представил.
Аджатасутра слегка улыбнулся.
— Ты не кажешься полностью уверенным в успехе нашего плана.
Нарсес фыркнул.
— В этом мире нельзя быть ни в чем уверенным, Аджатасутра. Кроме этого, лучше выпустить дьявола из ада, чем упустить Велисария. В особенности после убийства его жены.
— Ее не убили, — пробормотал Аджатасутра.
Увидев, как евнух нахмурился, наемный убийца рассмеялся.
— Я последовал за ней. Конечно, на расстоянии. И ни во что не вмешивался. Судя по доносившимся из того магазинчика звукам, устроила она там нечто, даже до того, как прибыл катафракт. Я ждал, пока он ее не выведет. Антонина оказалась покрыта кровью с головы до ног, но там не было ни капли ее крови.