В самом Сердце Стужи

Якубович Александр

Но по-настоящему я удивилась, когда через пять минут после остановки к кибитке подошел барон вместе со своим оруженосцем.

— Дело в ранах после порки, — спокойно сообщила я горе в черном доспехе, выбравшись из-под полога. Барон опять натянул на голову шлем и я смотрела не в его лицо, а на закрытое забрало, что немного раздражало. — Ничего серьезного, Лили просто требуется отдых.

— Так не пойдет, — жестко ответил барон. — Грегор, вскипяти воды. Котелка будет достаточно. Возьми у Эрика перевязи и принеси мою вторую сумку.

— Будет

сделано, милорд, — кивнул мужчина, после чего скрылся за кибиткой, отправившись к основному лагерю.

— Барон, повторюсь, это не стоит вашего внимания, — пытаясь сохранить спокойствие, опять сказала я.

— Милорд, леди Эрен совершенно права. Мне просто нужно немного отдохнуть и все пройдет… — встала рядом со мной Лили, которая до этого момента сидела в кузове.

Барон же даже не шелохнулся с места. Только снял шлем и латные перчатки, после чего уселся на край кузова в ожидании своего оруженосца. Через пять минут Грегор принес сумку барона и чистые тряпки, а еще погодя — и котелок с кипящей водой и кувшин для умывания. А дальше начались странности, которые я точно не могла бы объяснить.

Оруженосец помог Гроссу снять броню — ту часть, что закрывала руки и грудь — после чего барон достал из своей седельной сумки кусок дорогого мыла и стал активно вымывать ладони. Причем как-то по-особенному, активно промывая ногти, ладони и промеж пальцев. Грегор в это время поливал ему теплой водой и держал походный масляный фонарь над головой склонившегося командира, чтобы тому было видно, что происходит — вокруг смеркалось, видимость стремительно падала. Наемники при этом без затей сновали из стороны в сторону. Кто-то отправился за хворостом, другие — повели лошадей к ближайшему ручью. Лагерь жил своей жизнью и никто кроме меня никак не реагировал на странный ритуал, который проводил Виктор Гросс.

Когда с мытьем рук было покончено, барон аккуратно обтер их специально принесенными тряпками, которые тут же бросил оруженосцу.

— Так, Лили, давай, ложись на живот и задирай юбки, — скомандовал здоровяк.

От его слов несчастная девушка залилась краской, а я чуть не задохнулась от возмущения. Это что вообще такое?! Кем он себя возомнил?!

— Лили приличная девушка! Как вы смеете! Она вольная! — взвилась я, прикрывая собой служанку и при этом едва сдерживаясь, чтобы не ударить этого остолопа кулаком в грудь.

Но чувство самосохранения оказалось сильнее. Гросс был минимум вдвое крупнее меня, а закончить десятую жизнь от удара кулаком в голову мне не хотелось. Я не знала, насколько крутой нрав у этого мужчины, но если он был командиром отряда наемников и воевал на севере, то жестокость у него буквально в крови.

— Леди Эрен, наш командир отлично справляется с ранами, как своими, так и чужими. Он выходил за последний год минимум десять человек, половина из которых сейчас в нашем отряде, — внезапно подал голос оруженосец.

— Мне нужно осмотреть ее бедра, температура из-за воспаления, я уверен в этом, — прогудел барон, продолжая стоять

с вытянутыми перед собой руками. — Лили, одно из двух. Или ты ложишься на живот и показываешь свои раны, или я отправляю тебя обратно к графу Фиано. Когда ты свалишься в бреду, будет уже поздно. А на скорые похороны у дороги у меня нет ни времени, ни сил, ни желания.

Я спиной чувствовала исходящий от Лили жар. Девушка дрожала, хватаясь пальцами за мой плащ. Мужчина будет осматривать ее бедра! Какой позор! И не кто-нибудь, а сам барон!

— Может, пусть лучше это будет господин Грегор или господин Ларс… — начала Лили, но при ее словах мужчины только рассмеялись.

— Вот Ларса бы я точно звать не стал, — усмехнулся Грегор, а я впервые увидела некое подобие улыбки на лице Виктора Гросса. Оказывается, эта черная гора умела искренне улыбаться.

В итоге Лили пришлось сдаться, а мне — отступить. Слова барона о лихорадке и похоронах имели смысл, как была вполне материальна и его угроза отослать Лили обратно в поместье Фиано. Так что девушка все же залезла обратно в кибитку, из которой она выбралась, привлеченная странным ритуалом барона, во время которого он так тщательно вымывал руки. После чего улеглась на доски и, сжав зубы, стала поднимать юбки — верхнюю и нижнюю одновременно.

— Леди Эрен, посветите мне, — скомандовал барон, при этом без проблем просто зашагнув в кузов.

От его веса оси заскрипели, а доски на полу прогнулись, но мужчину все же выдержали. Я взяла масляный фонарь, который протянул мне Грегор, и последовала вслед за будущим супругом.

То, что выхватил свет фонаря, можно было назвать только катастрофой. Бедра Лили были покрыты какой-то рыжеватой коркой, из-под которой прямо сочилось, кожа была раздраженная и красная, а те места, в которых прутья не рассекли кожу, выглядели вспухшими.

— Чем вы ее вчера мазали? — тут же спросил барон, подцепив ногтем бурую корку, отчего Лили вскрикнула.

— Ничем, — честно ответила я.

Барон сверкнул на меня черными глазами, в которых я увидела недоверие, но ничего мне не сказал. Вместо этого мужчина обратился к Лили:

— Давай рассказывай, что это за дрянь. И поживее.

Смущенная и опозоренная, Лили шмыгнула носом, но отпираться не стала:

— Вчера трактирщица дала мне мазь. Сказала, мигом на ноги поставит.

— Что за мазь? — продолжал задавать вопросы барон.

А это время руки мужчины аккуратно касались мест рядом с ранами, видимо, для того чтобы понять, насколько сильно они воспалены.

— Какой-то горшочек. Пахло травами.

— Жир?

— Наверное, — шмыгнула носом Лили. — Милорд, пожалуйста, не надо. Это просто пара царапин, они заживут и все будет…

Барон не дал ей закончить. Просто положил свою огромную ладонь на лоб девушки. Я уже испугалась, что этот гигант свернет ей шею, но Гросс просто убедился в том, что у Лили жар.

— Грегор, подай мне котелок и пузырек, который пахнет ромашкой. Он в сумке, в углу.